Ноэль Наварро - Современная кубинская повесть

Вскоре в парке зажглись огни, и Элена услыхала негромкий перезвон колоколов в соседней церкви: то короткие, то протяжные удары, медленно затухающие, словно круги от камня, брошенного в спокойную гладь озера. Она вдруг вспомнила, что точно так же звонили колокола в часовне их школы при женском монастыре, созывая воспитанниц на молитву в честь чуда воплощения Иисуса Христа, зачатого в девственном лоне Марии, — ведь и солнечный луч чудесным образом проходит сквозь стекло. Такое было, конечно, невозможно, но тогда она верила во всю эту чепуху и волновалась, что часто грешит в мыслях, стараясь представить, как происходит интимная связь, обесчестившая ее учительницу музыки, которая, однако, сама призналась: она ощутила себя женщиной, узнала счастье, и теперь ей наплевать, что болтают про нее в квартале. Хор пел «Salve Regina, mater misericordiae» [182] «Радуйся, царица, матерь милосердия» (лат.) . , и ученицы гуськом, не поднимая глаз, шли в трапезную с белыми стенами, чтобы съесть скудный ужин, под бдительным надзором матери настоятельницы, вооруженной линейкой. Она сразу подмечала, кого из воспитанниц искушает плоть — и тогда пост, покаяние, власяница на тело, — кто усомнился в вере, а на кого просто-напросто действует луна, напоминая о первородном грехе, совершенном по вине змия. Элену хотели вырастить обычной барышней из буржуазной семьи, окружить запретами, пропитать ханжеством, заставить верить в нелепые догматы, изолировать от всех тревог и страстей большого мира, подготовить к тому, чтобы в один прекрасный день, повинуясь воле родителей, она вышла замуж за сына коммерсанта или за поверенного из банка, дабы исполнить свое предназначение и стать красивой безделушкой в доме мужа. Можно сказать, что в ранней юности она по-настоящему и не жила — ни в монастыре, ни в родительском доме, где никогда не открывали окон, чтобы уличная пыль не испортила свежеотполированную мебель, и, разглядывая в зеркале, что висело в ее комнатке, свою стройную фигуру, лишь мечтала, как птица, о полетах в поднебесье. Даже смотреться в зеркало считалось у монахинь тяжкой провинностью, грехом суетности; но девушки обмирали в уборной над журналами мод, которые, соблазнившись несколькими реалами, им тайком приносили старухи уборщицы. Элена хотела, чтобы ее поскорей выдали замуж и она смогла бы наконец снять длинную синюю блузу, юбку с бретельками и нарядиться в модели Кристиана Диора, накрасить губы ярко-красной перламутровой помадой, слегка подрумянить щеки, едва заметными штрихами оттенить ресницы, брови и веки, чтобы взгляд карих глаз казался более глубоким и страдальческим. У нее был бы собственный дом и неограниченная власть во всем, что касается кухни, стирки и уборки; иногда она принимала бы гостей, которых приглашал бы муж, чтобы похвастаться ее вкусом и обсудить коммерческие дела. Шли бы годы, подрастали дети, а они с мужем жили бы все так же в мире и согласии, наслаждаясь семейным счастьем.

Однажды Элену разбудили автоматные очереди, взрывы снарядов, выстрелы повстанцев, которые пустили под откос бронепоезд и взяли город штурмом. Монахини наглухо заперли ворота, страшась оказаться в руках бородачей, но глаза их воспитанниц уже светились всеобщим весельем, ветер обновления смутил их юные умы, симпатизирующие подозрительным идеям социальной справедливости, и этому нельзя было помешать. В том же году Элена закончила школу и уже не захотела сидеть сложа руки дома этакой безмозглой сеньоритой, почитывая приторно-сентиментальные романчики в ожидании голубого принца, который так бы и не появился, в то время как все, кто ее окружал, за исключением некоторых послушниц, впоследствии эмигрировавших, участвовали в преобразовании страны. Она упросила отца разрешить ей поработать на добровольных началах медсестрой в больнице, где он три раза в неделю консультировал как педиатр, и там впервые столкнулась с детским рахитом, инфекционными заболеваниями, малокровием, туберкулезом — старой болезнью нищеты. Она мечтала о славе Флоренс Найтингейл [183] Флоренс Найтингейл (1820—1910) — английская медсестра; создала систему подготовки кадров младшего и среднего медперсонала в Великобритании. , реформатора в красной пелерине, создавшей службу милосердия и облегчавшей страдания не только лекарствами, но и любовью, которая, быть может, еще нужнее больному. Элена научилась вводить вакцины детям во время судорог, делать жаропонижающие уколы, ставить глицериновые клизмы и компрессы, снимающие боль от укусов мерзких насекомых, накладывать повязки, применять антисептики с резким запахом и яркой окраской — и все это под недоверчивым взглядом матерей несчастных ребятишек, которым практикантка казалась чересчур нежной и хрупкой для такой грубой работы, где требуются хладнокровие и выдержка.