Шэн Кэи - Красные туфельки

— Отпусти, — сказал полицейский. — Если мы сейчас не увезём твоего отца, его могут забить до смерти.

Не сдвинувшись ни на миллиметр, Хайтянь продолжал кричать.

— Твоего отца нужно отвезти в уездный центр, чтобы в больнице посмотрели его раны, — пытался объяснить полицейский. — Возвращайся и стереги дом.

Но Хайтянь по-прежнему не отпускал их. Тогда полицейский помог приподняться старине Дяо, чтобы тот уговорил сына. За стеклом автомобильной дверцы вдруг появилось лицо отца Хайтяня. На физиономии смешались кровь и грязь, и казалось, что всё оно залито густым и липким сиропом из пережжённого сахара. Это лицо застыло перед Хайтянем, но потом глаза на нём слегка пошевелились. Парень по-прежнему не отпускал дверцу, а его вопли становились всё пронзительнее. В конце концов машина, преодолевая сопротивление, тронулась с места. Хайтянь, ухватившись за ручку дверцы, пробежал несколько метров, но потом — шмяк! — свалился на дорогу, расквасив в кровь губы.

Беловодное озеро было похоже на гигантского дикого зверя, который вот уже несколько дней как сдох: по всей огромной туше расползлись опарыши, эта туша стремительно разлагалась и истлевала, и вот-вот уже должны были показаться самые последние кости. В воздухе кружили белоснежные цапли и подолгу не осмеливались опускаться на берег. Мы тоже присоединились к разбойному бесчинству.

— Если не будем таскать рыбу, то напрасно! — сказал Маотоу. — Мы не утащим, а её всё равно разберут эти поганцы. К тому же так много людей разворовывает, одним человеком больше, одним меньше.

Хайтянь, вернувшись к своему маленькому домику, тупо смотрел на озеро. Видел ли он нас, сложно сказать. Мы вспомнили, каким Беловодное озеро было совсем недавно, и сердце резанула боль.

В это время как раз и произошло событие, так ошеломившее и напугавшее всех присутствующих. Теперь уже кажется, что если бы не этот случай, то деревенские жители, возможно, быстро забыли бы о разграблении Беловодного озера, а может, вообще не считали бы это разграблением. Но эту историю они будут помнить всю свою жизнь, а ещё расскажут её своим детям и внукам. Они будут рассказывать об этом со смешанным чувством восхищения, стыда и даже тоски, чтобы детям и внукам тоже всю жизнь помнилась эта история…

Сперва до нас донеслись приглушённые слова людей, вполголоса обсуждавших что-то. Но из-за этих едва различимых слов физиономии внезапно стали вытягиваться, затем мы увидели, как по берегу бегут люди, а потом… Потом мы услышали громоподобный удар по воде, сперва подумалось, что кто-то из парней на плоту со всего размаха шлёпнулся в озеро. Но эти хлёсткие удары следовали один за другим, становясь с каждым разом оглушительнее, и казалось, что земля под ногами слегка сотрясается. Смутный ужас обуял людей — они понимали, что приближается что-то страшное. Голоса постепенно стихали, и в наступавшем молчании страх всё быстрей разрастался, расходясь вокруг новыми и новыми волнами, так, что в конце концов всё озеро застыло в мёртвой тишине. Внезапно раздались истерические вопли:

— Попалась!

— Держи! Держи крепче!

— Сеть прорвалась!

— Ещё давай! Ещё разок!

— Зараза! Опять прорвалась! Вот гадство!

— Ещё давай! Ещё разок!

— Вот зараза!

— Ха-ха-ха! Тащи её! Тащи к берегу!

— Взяли!

— Ну-ка взяли!..

Все люди бежали и кричали. Лица под толстыми масками из высохшей глины и грязи кривились, будто сведённые судорогой. Безмолвное небо и величественные горные тени нависали над озером, как гигантский колпак. Эти беспорядочные истошные крики были преисполнены такой злобы и ненависти, что у самых трусливых душа уходила в пятки. Те жуткие удары по воде сопровождались выкриками разгорячённых парней, и в этой какофонии слышались гнев, нетерпение и досада. Мы вихрем выбрались на берег, забежали на круглую горку, и нам открылась немыслимая, невероятная картина. Из воды медленно-медленно поднималось какое-то огромное, гагатово-чёрное существо, опутанное четырьмя или пятью слоями рыболовной сети. Чудище размахивало, как лопастями, двумя здоровенными грудными плавниками, будто желая разорвать эту сеть. Гигантский хвост оглушительно шлёпал по топкой глинистой жиже, окатывая грязными брызгами любого, кто пытался приблизиться. Кто-то из храбрецов решился подступить к чудищу, но в тот же миг упал как подкошенный, сражённый мощным ударом.

— Это же Рыбий царь! — схватив Маотоу за плечо, пролепетал Саньпи, в его глазах смешались и восторг, и ужас.