Шэн Кэи - Красные туфельки

От таких разговоров стало нарастать раздражение.

— Этот старина Дяо, — озлобленно ворчали жители, — выращивая в нашем озере рыбу, нажил о-го-го какие барыши. А сейчас, в такую великую сушь, чего ему беситься, если мы откачаем чуток воды в экстренной ситуации?

Старина Дяо не знал, что у деревенских появились претензии, но прочитал это, глядя на их лица. Стоило ему подойти, люди начинали хмуриться и отворачивались, отвечая с явной неохотой. Когда старина Дяо всё понял, он перестал приходить туда, где были установлены насосы. На душе у него было тоскливо и тревожно, но в то же время он действительно не мог придумать никакого другого выхода. На несколько километров вокруг Беловодное озеро оставалось самым крупным водным ресурсом, но запасы только иссякали, и ждать пополнения было неоткуда.

Ночи стояли томительно жаркие. Отправив Хайтяня спать, старина Дяо, нащупав бутылку водки, выходил из домика и брёл вдоль берега. При свете луны он смотрел, до какого уровня упала вода. На оголившихся крутых скалах виднелось множество присохших улиток-лужанок, спиралевидные раковины которых добела выгорели на солнце. По уменьшающейся с каждым днём поверхности озера то и дело мелькали тёмные рыбьи стайки, похожие на быстрые неуловимые тени.

Прошёл ещё месяц, Беловодное озеро уже походило на небольшой пруд. Немало мелкой рыбёшки засохло на топком берегу или погибло, барахтаясь в грязной жиже, это привлекало птиц, слетавшихся туда поживиться. По всему берегу стояла вонь разлагающейся рыбы. Оставшаяся вода была мутной, и старина Дяо понимал причину: рыбы было слишком много, а воды — слишком мало, и рыба её сильно баламутила. Он стал вылавливать рыбу чаще, с ещё большим рвением, однако вода продолжала оставаться тинистой. Людям, которые с коромыслами приходили к Беловодному озеру за водой, зачастую удавалось зачерпнуть в ведро ещё и рыбу. Они прыгали от радости и весело галдели, и по деревне что ни день разносился запах жареной рыбы. Теперь люди приходили на берег просто набрать воды. Многие и шли-то не за водой, а за рыбой. Старина Дяо целыми днями бродил вокруг озера. Замечая, что ребятишки ловят руками рыбу, он ещё мог отругать их. Но когда он заставал за этим занятием взрослых, ему неудобно было делать замечание. Люди, которые таскали рыбу, завидев старину Дяо, поначалу слегка конфузились и старались оправдаться:

— Мелкий мой всё ноет, что рыбы хочет, вот я и пришёл взять парочку… Я потом тебе деньги отдам.

— Да ладно, — великодушно отмахивался Дяо. — О чём разговор! Чего нам из-за пары рыбёшек канитель разводить!

Но со временем люди, которых он заставал на месте преступления, перестали стесняться и нагло заявляли с невинным выражением лица:

— Я вот пришёл взять парочку!

Старине Дяо оставалось только холодно улыбаться.

Однажды Дяо остановил на берегу жену Сунь Готоу.

— Выпусти рыбу обратно! — ледяным голосом велел он.

— Что ты говоришь? — переспросила женщина. — Не расслышу чего-то.

— Выпусти рыбу обратно! — настойчиво повторил старина Дяо.

Состроив кислую мину, та заголосила:

— Ты что, запрещаешь мне воды набрать? У нас на грядках все посадки вот-вот засохнут, а ты что, не разрешаешь воды набрать? В деревне у стольких людей есть огороды. Ты доволен будешь, только если в деревне все посадки засохнут? Кем себя возомнил? Ты ещё моему сыну в ноги кланяться должен!

Старина Дяо уже несколько месяцев сдерживал гнев, да ещё пререкаться женщиной! Он сошёл на косу, тянувшуюся от берега, и лёгким движением скинул с её плеч коромысло. Старина Дяо опрокинул два железных ведра на прибрежные водоросли — и в траве забарахтались две средненькие, с ладонь тиляпии. Шумно шлёпая хвостами по мелководью, изгибаясь и сверкая, рыбы быстро ускакали обратно в озеро.

Жена Сунь Готоу с размаху плюхнулась на пятую точку и громко запричитала:

— Поглядите, люди добрые! И откуда же такое взялось на нашу голову? Запрещает воду носить из озера, которое досталось нам от дедов и прадедов!

Все, кто был поблизости, видели тех двух тиляпий, однако ни один из присутствующих не улыбнулся. Люди стояли с застывшими лицами, и им казалось, будто старина Дяо средь бела дня раздел всех догола.

После того случая у Дяо, похоже, появилось предчувствие, что вот-вот что-то произойдёт. Его глубоко запавшие глаза полыхали острым, прицельным огнём. По ночам он яростно заглатывал водку, раздумывая, не выловить ли неводом всю оставшуюся рыбу. Однако время было совсем не то, что перед новогодними праздниками, и покупателей сейчас было гораздо меньше.