Шэн Кэи - Красные туфельки

Сгорая от нетерпения, мы наблюдали за ним. Наконец он вышел: сложив вместе две свои большие ладони, старина Дяо вынес нам огромную, с горкой пригоршню арахиса. А потом, протянув всё это нам, очень вежливо и скромно сказал:

— Спасибо вам, потрудились на славу! Нет ничего достойного, чтобы отблагодарить вас, поэтому не откажите, съешьте хотя бы это.

Мы стали вытирать ладошки о штаны, но очень долго не осмеливались взять орехи из его рук. Наконец каждый набрал по целой жмене, и мы уселись в рядок на берегу, глядя на озёрную гладь и грызя арахис. Съев нежнейшие молодые ядрышки, мы принялись с азартом швырять скорлупки в воду — кто дальше. Старший и младший Дяо скорлупу в озеро не бросали, а, наоборот, аккуратно складывали в кучку. Мы заметили, что лица отца и сына были почти неотличимы. В воде, как в зеркале, отражались лучи пылающего заката, и эти алеющие блики озаряли их упитанные, загорелые физиономии. Нежданно пролетел ветерок с гор, потревожив своим дуновением озёрную гладь, отражение закатного пламени затрепетало, и тотчас замерцали красноватые отблески на лицах старшего и младшего Дяо.

Когда мы возвращались домой, озеро уже окутала ночная тьма. Едва переступив порог, мы стали наперебой рассказывать о событиях этого дня. Но, к немалому нашему разочарованию, реакция старших оказалась прохладной. Выслушав наши восторженные рассказы, взрослые или никак не реагировали, или же бурчали с мрачной миной, дескать, малышня ещё, что они понимают!

На следующий день нам не терпелось вновь очутиться на берегу озера. Издалека заметив нас, старина Дяо приветливо замахал, призывая подняться. Оказалось, что Дяо и его сын пристраивали вплотную к вчерашнему домику ещё одну комнатку. Когда вторая комнатка была полностью готова, солнечный диск только-только начал опускаться за горизонт. Как и накануне, мы не стали торопиться домой, и наше ожидание было вознаграждено. Старина Дяо усмехнулся, залихватски махнул ладонью:

— Ладно уж, ладно! — Он зашёл внутрь домика и вскоре опять вынес нам полную пригоршню арахиса.

Пока мы шумно плевали в воду арахисовые скорлупки, один из буйволов, важно поматывая головой, направился прямо в озеро. Вода быстро скрыла его мощное туловище, а от огромной, задранной вверх тёмной головы быка, как от скользящего центра, расходились новые и новые дуги мелких волн. Буйвол уплывал всё дальше от берега, звучно фыркая блестящим широким носом: пфрр! пфрр! пфрр! Время от времени над водной поверхностью поднимался его смоляно-чёрный хребет. С первого взгляда могло почудиться, что это был гигантский Рыбий царь, о котором ходили легенды. Для нас такие сцены давно уже стали обыденными, но в этот раз мы страшно обрадовались, поскольку всё происходило на глазах у старины Дяо. Саньпи проворно вскочил, отшвырнул арахисовые скорлупки и с громким смехом бросился вслед за буйволом, на ходу сбрасывая рубашку и штаны. Мы видели, как он, сверкая пятками, прошлёпал по прибрежным зарослям, и как из молодых побегов ароматного рогоза брызнул прозрачный зеленоватый сок. Затем Саньпи — плюх! — шумно бултыхнулся в воду, подняв фонтан сверкающих белоснежных брызг. Он ритмично вскидывал худенькие руки, разбрасывая вокруг тучи хрустальных капель, а его голова, словно пустая тыква-горлянка, то всплывала над поверхностью, то снова погружалась в воду. Вскоре Саньпи уже держал буйвола за толстый рог, бык недовольно мотал головой и протяжно мычал, желая избавиться от мальчишки. Но шустрого Саньпи этим было не испугать: он ловко вертелся, каждый раз умудряясь увернуться от страшных рогов. Саньпи хотел продемонстрировать, как отлично он умеет плавать, мы это прекрасно знали и поэтому самодовольно заулыбались. Покосившись на старину Дяо, мы, к огромному удивлению, заметили, что тот сидит с каменным лицом и совсем не глядит в нашу сторону. И лишь когда от их шумного барахтанья помутнела вся вода вокруг, Саньпи по-собачьи отплыл немного назад, крепко ухватил буйвола за шею, другой рукой натянул верёвку, а затем стремительно перевернулся и уселся верхом на спину быка. Заставив буйвола повернуться, мальчишка направил животное обратно к берегу. Высоко подняв руку, Саньпи громко и радостно закричал:

— Эй, вы там! Эгей! Э-ге-гей!

Мы помахали ему в ответ. Заходящее солнце разливалось по озёрной глади, и худенькая мокрая фигурка Саньпи, вся в следах от старых царапин, тоже сверкала и искрилась.

Мы опять взглянули на старину Дяо: он выглядел совершенно растерянным, а уголок рта слегка подёргивался. Младший Дяо встревожено глядел на озеро, но отец удерживал сына на месте, схватив его за запястье.