Шэн Кэи - Красные туфельки

Нам и в голову не могло прийти, что старина Дяо и Хайтянь окажутся такими специалистами по части выпивки. Мужчина порывисто запрокинул бутылку, и кадык в его горле, словно мышонок, забегал вверх-вниз. Рисовая водка пузырилась и с шумным бульканьем лилась ему в глотку. Казалось, прошла целая вечность, пока старина Дяо резко опустил бутылку, покачал головой, а затем удовлетворённо вздохнул. Вытерев ладонью жёсткую щетину возле рта, он поболтал остатки жидкости и передал бутылку сыну. Потом старший Дяо поднялся на ноги, и вдруг раздался протяжный, молодецкий свист, такой оглушительный, что окрестные горы вздрогнули. Хайтянь взглянул на отца, и его губы изогнулись в едва заметной улыбке. А затем паренёк, понурив голову, стал, конфузясь, потягивать жгучую водку. Вскоре — глоток за глотком — он опустошил бутылку. Хайтянь сидел, оперев локти о колени, и его широкие ладони безвольно свисали. Запрокинув вверх покрасневшее от алкоголя лицо, паренёк блестящими от выступивших слёз глазами смотрел на отца.

В этот момент, глядя на старшего и младшего Дяо, мы испытали настоящий ужас.

Каждый день после обеда мы пригоняли буйволов и лошадей на берег озера, привязывали длинные поводья к большому камню, так, чтобы скотина не могла спуститься в воду, и лишь после этого шли к маленькому домику. Старина Дяо и Хайтянь обычно, заперев на замок дверь, отправлялись на берег озера резать серпом траву. И мы просто сидели перед входом и играли в карты. Накосив травы, они отгоняли плот на середину озера и разбрасывали по поверхности две полные корзины травы, а кроме того, сыпали в воду корм. Поначалу на следующий день ещё можно было заметить остатки травы, разбросанной накануне. Но время шло, и рассыпанная трава стала исчезать без следа уже к вечеру того же дня. Никто из нас не видел, чтобы они выпускали в воду мальков, но все заметили, что рыбы в озере стало больше. Прежде мы частенько удили с берега, и по большей части нам попадались небольшие — размером с ладонь — карасики. После приезда старины Дяо удить в открытую было неудобно, и нам приходилось рыбачить потихоньку. Теперь нам попадались уже не карасики, а тиляпии, или, как их у нас ещё называют, «африканские караси» — такие быстрорастущие прожорливые рыбы. Своими толстенными губами они жадно заглатывали крючок, и казалось, что они никогда и ничем не могли насытиться.

Через два месяца, когда мы, укрывшись в горном ущелье, удили рыбу, нас обнаружил старина Дяо. Он на секунду застыл с каменным выражением лица, но потом его взгляд смягчился.

— Оказывается, это вы, — сухо произнёс он. — А я-то думал: кто это может быть? Уже который день замечаю дохлую рыбёшку, всплывшую кверху брюхом.

Смутившись, мы один за другим поднялись на ноги и, пристыжено понурив головы, стояли красные как раки. Старина Дяо присел на корточки и, заглянув в ведро, проговорил:

— Неплохо, приличный улов.

Мы смутились ещё больше и в замешательстве не знали, что и сказать. Старина Дяо поднял голову и скользнул взглядом по лицу каждого:

— Когда захотите удить рыбу, просто скажите мне, договорились?

Он слегка покачал ведро, ухватив за ободок короткими толстыми пальцами, а потом сочувственно добавил:

— Вы как поймаете рыбу — и большую, и маленькую, — всю домой забирайте. Не выбрасывайте пойманную мелюзгу обратно в озеро, всё равно она уже жить не сможет.

С тех пор уже по любому — что в открытую, что тайком — нам было совестно удить в озере рыбу. Только Маотоу, кошачья его душа, то и дело продолжал баловаться рыбалкой.

Со временем мы полюбили Хайтяня. Если он со стариной Дяо возвращались поздно, то паренёк всегда виновато улыбался и говорил:

— Сегодня там, куда мы ходили, травы мало было…

Он пытался ещё что-то объяснять, но лицо заливалось краской, и, смутившись, он умолкал. Нам нравилось разговаривать с Хайтянем, хотя говорили в основном мы.

— Хайтянь, — пригласили мы его как-то, — пошли в деревню поиграем!

Хайтянь отрицательно покачал головой.

— Хайтянь, — не отставали мы, — померяйся с Маотоу силой!

Хайтянь опять покачал головой. Но Маотоу не унимался и, закатав рукав, левой рукой ухватил похожий на стальной шар бицепс на правой:

— Перестань мямлить, как баба! Не трусь, давай померяемся силой!

Мы тоже стали подначивать Хайтяня:

— Давай, Хайтянь, померяйся с ним силой! Прикончи его, Хайтянь!

Но паренёк только слегка улыбался. Взбешённый Маотоу метал громы и молнии, по-всякому обзывая нас. Наоравшись, Маотоу обернулся к Хайтяню: