Шэн Кэи - Красные туфельки

— Поэтому в тот день я с ним поехал в банк, — сказал дядюшка Хао. — Восемьдесят или девяносто цзиней денег мы погрузили в мою машину. Я взял коробку, вынул печенье и положил золото. Даже жена не знает. Ты — молодец, вернул все долги своего отчима, ты — достойный почтительный сын, возьми это!

В замешательстве я не мог понять, какие чувства меня обуревают. Последний человек в списке Юй Лэ должен был выяснить, достойный ли я сын. Тань Синь, веришь или нет, я отказывался. Тогда он сказал, что, во-первых, Юй Лэ ему доверял, эти деньги добыты ценой крови, и он не может поступиться совестью, а во-вторых, об этом никто не знает, а если бы он внезапно разбогател, это вызвало бы разговоры, что неизбежно привело бы к беде — он сел бы в тюрьму. Я спросил, не знает ли он, где сейчас отчим. Он отрицательно покачал головой, так как не знал. Уже почти год, как выдан ордер на его арест, вполне возможно, что его застрелили. Я сглотнул, не в состоянии вымолвить ни слова. Вот ведь — такие грязные деньги дают такой чистый свет.

Когда придёт время, расскажи эту историю Цуй Цзямину, только не говори, что его отец — я. Я люблю его, возможно, я ещё больше люблю тебя, не могу тебя забыть. Не пиши мне больше. Я собираюсь двигаться вперёд, не хочу то и дело останавливаться и оглядываться на тебя.

Р. S.: Ты мне должна один раз в KFC, будешь вечно мне должна.

Тань Синь не прислала мне ответ, хотя я ждал, что она напишет. Но что потом? Я перечитывал бы его по сто раз, а затем в ответ обругал бы её, сказал бы, чтоб она отстала от меня, и ещё приписал бы: ты подлая!

Я должен двигаться вперёд, даже если бы я оглянулся, её бы уже не было на прежнем месте. Круглый год я влюблялся и расставался. Оставшись один, часто думал, что это неправильно, каждый раз, встретив красивую девушку, я старался увидеть её глазами Тань Синь, ревновала бы она ко внешности и стилю этой девушки? Если ответ был положительным, то я сразу влюблялся, внушая себе, как сильно люблю эту девушку, даже собирался жениться и пригласить Тань Синь на свадьбу. Но всегда меня постигала неудача, вероятно, я не хотел, чтобы что-то получилось, навсегда связать свою жизнь с первой встречной и провести с ней остаток дней.

Помню, как осенью следующего года, расставшись с очередной девушкой, я сидел на скамейке в своём микрорайоне, кормил уток. Она каждый раз звонила мне с нового номера. В последний раз — со стационарного телефона. Код региона 010, я поднял трубку, собираясь с ней поговорить начистоту:

— Эта влюблённость ничего не значит, даже не проходной эпизод, это всего лишь вариация нынешней осени, только так. Не надо раз за разом мучать себя, спроси, не упустила ли ты какого-нибудь мужчину, продолжай идти по тому пути, по какому планировала.

На том конце провода в растерянности молчали. Я ждал вместе с ней, смотрел на часы и считал секунды, примерно через минуту в трубке раздались три стука и трубку повесили.

Я был в смятении. Этого не может быть! Я позвонил девушке, с которой только что расстался, и спросил, не она ли только что звонила. Она ответила, что слишком занята на работе, нет времени разговаривать, а потом спросила:

— Ты думаешь, я стала бы тебе звонить?

Нет-нет, я не тебя искал. Я перезвонил на тот стационарный телефон, оказалось, это киоск в районе Сяоситянь. Когда я туда при мчался, хозяин уже закрыл окно и собирался уходить. Я спросил его, кто сегодня пользовался его телефоном. Он ответил:

— Разве упомнишь всех-то? — А потом добавил: — Сегодняшнюю газету не желаете?

Я огляделся: ресторанчики по обеим сторонам улицы были заполнены людьми, которые ели мясо и пили пиво. Я перешёл дорогу и стал разглядывать людей. Какой-то нищий, опиравшийся на костыль, потянул меня за край рубашки, чтобы я дал ему денег. Я отмахнулся: нет денег, отстань. Он потряс белым блюдцем с монетами и протянул мне. Наклонив голову, я посмотрел на него, и сердце дрогнуло: Юй Лэ, ты так и живёшь, побираясь?

Замечательная идея — быть нищим, это самое лучшее прикрытие для беглеца. Когда мы вошли в квартиру, пошёл дождь, его капли гулко стучали по стеклу. Я велел ему вымыться, а сам пошёл на кухню что-нибудь приготовить. Когда он вышел из душа, я спросил его на языке жестов, как давно он в Пекине. Он ответил мне:

— Уже несколько дней.

Он обошёл городскую стену и через Западные ворота попал в Пекин. Я спросил, откуда он приехал. Он задумался, возможно, в названии местности был редко встречающийся иероглиф, который трудно изобразить жестами, он склонился над грудой грязной одежды и начал в ней копаться. Только тут я обнаружил, что его одежда — из оленьих или волчьих шкур. Он вытащил старую карту, развернул и показал мне — леса, а название местности давно стёрлось. У меня были хорошие отметки по географии, я знал, что это — Большой Хинган. Он пролистал календарь на стене, посчитал, обернулся ко мне: