Шэн Кэи - Красные туфельки

У входа в жилой комплекс «Цинфэнъюань» отец сказал:

— Чжу Чэн, внутрь не заезжай, на сегодня ты свободен. Вечером машина не нужна, я сам доберусь.

— Я вас подожду, далеко идти, — возразил Чжу Чэн, как положено хорошему водителю.

— Да тут два шага, я пройдусь. Отгони машину обратно на завод, завтра с утра заезжай за мной в восемь, — отец дал указания, открыл дверь и вышел из машины.

Дедушка умер два года назад, а прошлой весной их домработница заявила, что невестка зовёт её обратно присматривать за внуком, так что она быстренько собралась и уехала в родную деревню. Бабушка сказала, что не сможет уже найти подходящую домработницу, поэтому махнула рукой и теперь жила одна в старой квартире с тремя спальнями и двумя залами, отказавшись даже приглашать помощницу с почасовой оплатой. Ей хотелось покоя.

По сравнению с прошлым годом бабушка похудела, стала ниже ростом, и это не ускользнуло от внимания папы. Он поднялся на третий этаж, открыл дверь своим ключом, как обычно не сразу нашёл бабушку. Вся квартира была завалена книгами, журналами и газетами, словно бы в ней никто не жил несколько месяцев.

— Мам! — позвал отец. А потом снова крикнул, испугавшись, что бабушка не отвечает: — Мама!

— Иду! Иду! — отозвалась бабушка, выплывая из дальней комнаты. — Шэнцян, ты приехал!

— Приехал. — С этими словами отец вышел на балкон и нашёл пепельницу, которую бабушка засунула за цветочный горшок, вернулся в гостиную, закурил и уселся на диван.

— Ты опять куришь! — воскликнула бабушка с плетёного стула, глядя на отца и качая головой.

— Не приставай ко мне, а? — огрызнулся отец.

— Если я к тебе не буду приставать, кому вообще до тебя будет дело? — парировала бабушка.

— Ну да, ну да, — кивнул отец после очередной затяжки.

— Мне надо кое-что с тобой обсудить, — сообщила бабушка.

Отец слушал бабушку и при этом внимательно её рассматривал.

Волосы её давно уже поседели, но она добросовестно завивала их и укладывала локоны. Одета бабушка в светло-зелёную шёлковую куртку на подкладке и в серую юбку с белыми узорами из такого же материала почти до колена, а ниже коленей, над носками телесного цвета, виднеется голая кожа на икрах, серовато-белая и такая сморщенная, словно бы её оттягивают вниз полдесятка гирек.

Отец отвлёкся, припоминая, когда впервые понял, что бабушка состарилась.

Это случилось году в девяносто шестом или девяносто пятом, где-то в марте-апреле. Бабушка внезапно принялась убеждать отца, что он должен отвезти её в уезд Чуннин [53] Северо-запад провинции Сычуань, в верхнем течении реки Тоцзян. в лощину Лихуа [54] «Лихуа» в переводе означает «цветы грушевого дерева». полюбоваться цветущей грушей. Когда они добрались до места, там была такая толпа людей, что бабушка осталась в машине, нахмурив брови. Чжу Чэн тогда только-только начал работать у отца шофёром, причём водил тогда «сантану» [55] ***«Сантана» — автомобиль марки «Фольксваген» в Китае на базе «фольксваген пассат-В2». и ещё не разбирался, что к чему, — сидел как истукан на водительском сиденье, пришлось отцу самому помогать бабушке вылезти из машины. Отец держал бабушку за левую руку, помогая выбраться, а заодно придерживал её за плечо.

Именно в тот момент он понял, что бабушка постарела. Через одежду он чувствовал, что кожа на плечах свисает складками, которые буквально колышутся при каждом шаге. Он испугался и чуть не отпустил её руку. Она спросила:

— Шэнцян, посторонись, как я пройду, если ты мне дорогу загородил?

Папа сделал шаг назад, отпустил бабушку, глядя ей вслед, а потом позвал:

— Мам!

Бабушка остановилась, повернула голову. На её лице не было ничего необычного, такое же лицо, как и несколько минут назад, но отцу вдруг стало невмоготу видеть это.

— Пошли уже, — велела бабушка.

Они съездили полюбоваться цветущей грушей, то ли в девяносто шестом, то ли в девяносто пятом году, а уже в машине по дороге обратно в Пинлэ бабушка сказала:

— Ты всё-таки не разводись с Аньцинь, развод плохо скажется на твоей репутации. Она же на коленях перед тобой ползала, вот и прости, вернись, прояви снисхождение. Если вы разведётесь, то какого мнения окружающие будут о нашей семье, как я буду объясняться с её родителями?

Отец в ответ только рассеянно хмыкнул, он чувствовал, как его правая рука немеет. Бабушка довольно долго сжимала его руку, но отец так ничего и не сказал, и она спросила:

— Ты меня вообще слышал, Шэнцян?