Шэн Кэи - Красные туфельки

— Пап, что ты натворил? — спросил отец у дедушки.

Дедушка помотал головой и ничего не ответил.

— Твой папаша завёл себе бабу на стороне! — раздался из гостиной голос бабушки.

Отец не знал, смеяться ему или плакать. Они с дедом переглянулись, как соучастники, а потом отец сказал:

— Пап, а ты ещё ого-го! Силён!

Дед сухо рассмеялся. Мама прибежала снизу. Бабушка разрыдалась ещё громче, будто бы кто-то отдавил ей ногу.

— Мама! — позвала мама бабушку, топчась в дверях и поглядывая на дедушку на балконе, не понимая, уйти ей или остаться.

Отец махнул рукой, мол, ничего страшного, и мама подошла к бабушке, села на корточки, обняла её за плечо и тихонько сказала:

— Мама, не плачьте, расскажите спокойно, что случилось.

— Я так жить не могу! — сказала бабушка. — Скажи своему папаше, что я устала быть при нём нянькой. Пусть с кем хочет, с тем и милуется, а я хочу покоя!

За несколько дней до этого их домработница действительно не вышла на работу, а поехала к себе домой на Новый год. Поэтому мама быстро разогрела вчерашний куриный суп, приготовила лапшу, выложила на тарелку маринованные овощи, и все худо-бедно уселись завтракать.

— Шэнцян, я позвоню твоей сестре и попрошу её приехать. Сегодня же развожусь с твоим отцом. Я всегда была порядочной женщиной и совершенно не хочу его принуждать, если он решил развлекаться, пусть развлекается, но я к этому не хочу иметь отношения.

Дедушка, низко опустив голову, молча ел. Отец хотел что-то сказать, но мама жестом его остановила. Бабушка так и не позвонила тёте, и отец решил, что дело удалось спустить на тормозах.

Через три месяца у дедушки поднялось давление и его увезли в городскую больницу. Но до самой его смерти бабушка так и не вышла из дома. Кто её только ни уговаривал — мама, папа, тётя, тётин муж или домработница — бесполезно, она отказывалась в последний раз навестить дедушку.

— Не пойду, — говорила бабушка. — Пусть его та баба навещает!

Отец взвесил все «за» и «против» и, сидя у изголовья кровати дедушки, спросил его:

— Пап, ты не о чем не хочешь меня попросить? Я тебе обязательно помогу.

Дедушка взглянул на отца, вздохнул, но так и не выдохнул, покачал головой и умер, держа отца за руку.

То был конец пути героя, и отца переполняла грусть, он думал о жизни дедушки и не мог сдержать слёзы и гнев. Чёрт побери! Не прошло и двух месяцев, как отец сошёлся с Чжун Синьюй, которая занималась продажей сотовых телефонов в компании «Лунтан», и поселил её в том же доме, где жила бабушка, на верхнем этаже. Чёрт бы побрал этих тупых коров! Да чтоб вы все сдохли! Да, отец, занимаясь любовью, произносил немало странных слов.

По совести говори, отец вовсе не был плохим человеком. Всего через два месяца после его семнадцатилетия бабушка устроила сына работать на завод по производству бобовой пасты. Начальника отца звали Чэнь Сюлян, и тот тоже не был плохим человеком, разве что немного ленивым, а ещё злостным курильщиком. Каждый раз, когда папа шёл на работу, бабушка поручала ему купить по дороге пачку сигарет «Пион» для Чэнь Сюляна. Получая сигареты, начальник широко улыбался и отправлял отца работать. Если же сигарет не было, то Чэнь Сюлян непременно обзывал отца каким-нибудь обидным словом, например «сопляком», а потом отправлял работать.

Это было вроде году в восемьдесят третьем или восемьдесят четвёртом. Мама рассказывала, что отцу был поручен бродильный цех. Подходил к концу май, вот-вот должен был начаться июнь, в воздухе роились мухи и комары, летали воробьи, по земле ползали бобовые зерновки и медведки. Всё расцвело пышным цветом, но все местные жители шли работать в бродильный цех. Стоило бабушке взмахнуть своей лилейной ручкой, и отец с концами сгинул в бродильном цеху.

Неместные, разумеется, никогда не видели, как кипит работа в бродильном цехе в Пинлэ, а отец насмотрелся до такой степени, что аж тошнило. Ровную площадку заставляли глиняными чанами, высотой где-то по пояс, а шириной в два обхвата, внутри плескалась пузырящаяся жижа из кормовых бобов, которые только в апреле начали гнить, уже в мае к ним добавляли мелко порубленный перец чили, бадьян и лавровый лист, щедро приправляли смесь горстями поваренной соли. В итоге вкус перца с каждым днём изменялся, потихоньку на жарком солнце перец отдавал свои соки и вкус, сначала очень яркий, а потом совсем кислый. Иногда солнце припекало так сильно, что красновато-коричневая бобовая масса начинала бурлить, на её поверхности вздувались пузыри. Тогда отец должен был взять палку высотой с него ростом, с трудом помещавшуюся в руку, встать на скамейку и, обходя чан за чаном, мешать их содержимое. Дело это было чрезвычайно серьёзное, начальник, чтобы обучить отца, постоянно бил его по голове.