Шэн Кэи - Красные туфельки

— Нет, сегодня никак не смогу. У деда день рождения, девяносто лет отмечает… ага… по магазинам-то в любой момент можно пройтись, а дед еле дотянул до девяноста, надо же ему почести воздать!

Тогда слух у именинника был ещё хоть куда, про таких говорят: «острый слух и зоркий глаз». Слова Нинсян услышал и её отец, то есть его сын, и бросил на неё гневный взгляд. Он никогда никому не признавался, но из всех своих внуков больше всего он любил Нинсян.

Он любил её не потому, что она была самой младшей. И не потому, что он всё-таки увидел, какой она стала, когда выросла, — не сказать, что красивой, но вполне миловидной девушкой. Он любил её за эту игривость, свойственную её натуре: другие члены семьи относились к нему с чрезмерным трепетом и почтением, и только Нинсян, казалось, было всё равно, сколь почтенный возраст у него за плечами. Она как будто просто этого не замечала и беззаботно шутила с ним с какой-то удивительной лёгкостью. Эта-то её лёгкость и была ему по сердцу.

Нинсян встала перед стулом, на котором сидел он, и наклонилась:

— Дедуля, ты только что хотел что-то сказать, я же видела.

Она легонько провела рукой по его лицу, как будто утирая слёзы на щеках. За её спиной на диване сидел развалясь его восемнадцатилетний старший правнук — представитель четвёртого поколения семьи, сын старшего внука от старшего сына. В детстве он упорно отказывался называть Нинсян тётей: у него не укладывалось в голове, как же эта девочка, годящаяся ему в старшие сёстры, стала его тётей! После летних каникул юноша должен был идти учиться в институт. Домашние говорили: «Дедушка, вы уж продержитесь ещё несколько лет, увидите пятое поколение семьи…» Иногда он задумывался, каким же будет этот ребёнок, представитель пятого поколения, — впрочем, все младенцы примерно одинаковы: съёживаются, копошатся и издают бессмысленные звуки, похожие на крик животных. Он никому не мог сказать, что ему не так-то и хотелось увидеть этого ребёнка — уж слишком затянулся этот сериал, настолько, что этот ребёнок будет ему совершенно чужим. Ему казалось, что у тех, кто желает ему долголетия, тоже было это на уме: в обычном сериале по тридцать серий, а он уже отыграл все триста, и из-за этой нескончаемости все уже только и думали, сколько же этот сериал ещё продлится, а не чем он закончится.

А ведь, когда ему было семьдесят пять, его сериал чуть было не оборвался.

После операции родные стояли вокруг его кровати. Он знал, что операция прошла успешно, знал, что раковую опухоль на ранней стадии удалили без остатка. Он слышал это уже миллион раз: главный хирург больницы — лучший специалист в городе, и сейчас самое важное — следить, чтобы раковые клетки не образовывались вновь. Но всё это не сходилось с тем, что он увидел в первое мгновение, когда пришёл в себя после анестезии: среди родни, стоявшей полукругом около кровати, он смутно увидел Духа смерти. Дух стоял с беспечным видом между женой и старшей невесткой и улыбался. Это длилось буквально мгновение: за ту секунду, пока он полностью открыл глаза, Дух испарился. Он даже не успел ничего почувствовать или как-то отреагировать — уж простите семидесятипятилетнего старика, который только что пережил онкологическую операцию, усмехнулся он в глубине души — я позволил себе стать несообразительным. В этой так называемой несообразительности крылась и беспощадность к себе.

Ему захотелось поднять руку, чтобы убедиться, что он ещё жив. Он слегка приподнял её, но не успел посмотреть на покрытую старческим пигментом кожу, как жена, не допуская возражений, опустила его руку в белое облако одеяла:

— Не утомляй себя, тебе надо беречь силы.

На рассвете ему наконец-то удалось пообщаться с Духом наедине, когда сидевший у постели старший сын крепко уснул. Тогда, дежуря у больничной койки отца, сын и не предполагал, что умрёт раньше его. Когда Дух смерти подошёл к нему, в больничной палате появился свет. Тусклый, но достаточный, чтобы разглядеть лица друг друга.

— Как тебе будет угодно! — хмуро произнёс старик. Он всегда отличался вежливой манерой в общении с людьми. Но перед Духом смерти эта маска воспитанности вдруг слетела. Да ведь и отношения между людьми и духами в самом деле существенно отличаются от отношений между людьми, это он знал на своём опыте.

— Что значит «как будет угодно»? — спросил Дух.

— Ну, вот сейчас, пошли, чего кота за хвост тянуть? — Он почувствовал, с каким напором прозвучали его слова, это был совсем не тот слабый голос, что днём.