Андраш Беркеши - Друзья

Имре успокоился. Вскоре на участок доставили кирпичи и все необходимое для приготовления строительного раствора. На бланке счета было проставлено: «Третий сорт». Но как Имре ни рассматривал кирпичи, никаких изъянов в них не обнаружил. Смутные сомнения зародились в его душе: неужели тут что-то нечисто?

— Зря ты так волнуешься, — сказала Ева. — Счет, я надеюсь, оформлен правильно?

— Конечно.

— Ты заплатил всю сумму?

— До последнего филлера.

— Так чего ж ты дергаешься? Ты не каменщик и в строительных делах не мастак. Откуда тебе знать, почему эти с виду нормальные кирпичи идут по цене третьего сорта? Вероятно, в них какой-нибудь дефект. Нарушение структуры или что-то в этом роде. Главное, чтобы все было правильно оформлено, остальное тебя не касается.

На работе Имре выкладывался полностью, не зная устали, желая доказать не столько начальству, сколько самому себе, на что он способен. Не щадил себя и от других требовал такой же полной самоотдачи. Некоторые роптали, недоумевая, что за спешка, кому это нужно. Иные не осиливали таких бешеных темпов и уходили. Имре не удерживал их. Окончание второго года его работы ознаменовалось крупным достижением: фабрика наконец дала прибыль, план был перевыполнен, все сотрудники получили премии. Имре Давид стал самым знаменитым человеком в области, чему в значительной мере посодействовал его брат. По понедельникам Имре просыпался совершенно разбитым, поскольку все выходные теперь проводил на званых обедах и ужинах у областного начальства.

Строительство дома продвигалось довольно медленно. Хотя стройматериалы обходились ему недорого, денег все равно не хватало, а занимать он не хотел. Не беда, утешал себя Имре, в крайнем случае дом будет готов на год позже.

На третьем году производственные показатели настолько возросли, что фабрика могла уже соревноваться за звание передового предприятия. А год выдался трудный. Имре никак не мог найти общий язык с Хегедюшем, и, наконец, осенью главный инженер взял расчет.

— Я не железный, — заявил он, — и не желаю раньше времени получать инфаркт ради твоего самоутверждения.

— Дурак ты, Хегедюш, — ответил Имре. — Мое, как ты выразился, самоутверждение приносит пользу народному хозяйству.

— Возможно. Но боюсь, что многовато здесь показухи. Тебе не мешало бы над этим задуматься. Сам знаешь, сколько люди работают сверхурочно. Тут пахнет нарушением трудового законодательства.

— Неважно, — парировал Имре. — Главное, что люди работают самоотверженно и болеют душой за производство. Предприятие стало наконец рентабельным.

— Ну, желаю успеха, — сказал Хегедюш.

Теперь надо было искать главного инженера. Имре пошел в уездный комитет партии, к Балинту Чухаи.

— У тебя есть какие-нибудь соображения? — спросил Чухаи, выколачивая трубку.

— Пока никаких. На фабрике в настоящий момент нет такого специалиста, которого я мог бы с чистой совестью порекомендовать на эту должность.

Чухаи долго возился с трубкой: тщательно прочистил ее, продул, затем неторопливо набил табаком и начал раскуривать.

— А что думают в тресте? — поинтересовался он.

— Ищут среди своих кадров. Но мне как-то слабо верится, что может найтись такой ненормальный, который променяет Будапешт на Бодайк.

— Ну почему? — сказал Балинт Чухаи. — Может, и найдется. Весь вопрос в том, подойдет ли он нам. Так что не гони волну. Давай не будем торопиться.

— Но мне необходим технический руководитель. Грамотный инженер с большим опытом практической работы.

— Я понимаю, — отозвался Чухаи. — А как ты отнесешься к тому, чтобы назначить на эту должность образованного, очень толкового и деловитого молодого человека, хотя еще и не обладающего большим практическим опытом? Ведь лучше, чтобы это был кто-то из местных, свой человек, которого ты научил бы работать так, как того требуют интересы фабрики. Дадим молодежи возможность проявить себя!

— Ты предлагаешь мне начинающего инженера? — удивленно спросил Имре.

Чухаи кивнул:

— Да.

— А кого?

— Моего племянника Фери Чухаи. Он весной закончит институт. По-видимому, с красным дипломом. Ему тридцать лет, производство знает, несколько лет работал на фабрике мастером, отсюда его и направили в институт.

Имре Давиду не понравилось предложение Чухаи.

— Нет, Балинт, это не годится. Мы и так уже развели на фабрике семейственность. Я не хочу давать людям лишний повод для разговоров.

— Это демагогия, сынок, — сказал Чухаи. — Ханжество чистейшей воды. У нас есть и права и обязанности поддерживать своих людей и выдвигать их, если они того заслуживают. Это впрямую смыкается с проблемой удержания власти. Мы не должны уступить ни одной позиции обывателям. Они и так уже заняли слишком много территории. Эти люди, сынок, проявляют лояльность по отношению к нам, но они не пойдут в огонь и в воду за идеалы социализма. Они не способны на жертвы, не имеют твердых жизненных принципов, и нет у меня к ним доверия. Это потенциальные изменники. Нам нужны люди, преданные до мозга костей, которые в любых испытаниях останутся рядом с нами, потому что они сделали свой выбор раз и навсегда.