Алиса Габриэлян - Солнце восходит в мае

— Этот фильм? Нет, я… может быть, я слышала о нем, но я не знаю. Нет! Я не очень-то люблю, когда в названии фигурирует слово «война»…

— Ну, а твоя любимая группа? — быстро перевел тему Женя, не желая выслушивать, почему Майя ни за что в жизни не посмотрит его любимые фильмы, ведь он этого просто не мог вынести.

— Вообще-то была моя очередь задавать вопрос, — хмурясь, сказала она и лишь на мгновение отвлеклась от своего занятия, — но я все равно отвечу. Банально, но Beatles. Битлы навсегда! — воскликнула она и так всплеснула руками, что выронила кисточку. — Ой! Ну, ты понял…

Женя улыбнулся, смотря на то, как неловко Майя достает из травы свою кисть.

— А вот я больше по Queen.

— Ну, круто, а если певец, то?..

— Джексон.

— Майкл Джексон?! — воскликнула девушка. — Я его обожаю! Мне было почти пятнадцать, когда он умер. Это было последнее лето дома, и я сидела дома у своего соседа, а он обожал новости. Кажется, он мог смотреть их целыми днями. Мы пили чай на кухне, и в новостях сказали… ну, что Джексон умер. Я заплакала… — Майя молчала несколько минут, тупо смотря на картину, прежде чем спросила: — У тебя есть любимый композитор?

Женя знал, что была его очередь задавать вопрос, но он не стал говорить об этом Майе, потому что она была слишком расстроена.

— Шнитке.

— Шнитке? — недоверчиво спросила девушка, явно ожидая любого другого ответа.

— Ну, Альфред Шнитке, — оторопев, пояснил Женя. — Это советский компози…

— Да знаю я, кто такой Шнитке! — воскликнула она , натянув на лице широченную улыбку. — Просто… довольно интересный выбор…

— Ты так думаешь?

— Ну, а почему он тебе нравится?

— Трудно объяснить. Он в меру трагичен, наверное, к тому же мне очень нравится «Пер Гюнт 23 23 Трёхактный балет с эпилогом русско-немецкого композитора Альфреда Шнитке на либретто Джона Ноймайера по одноимённой пьесе Генрика Ибсена. ».

Майя одобрительно кивнула.

— Солнце, ты не так прост, как кажется, — сказала она , даже не смотря на него.

Женя подавился воздухом, и ему даже показалось, что он задыхается, но все было в порядке, и Майя совсем ничего заметила. Она спокойно окунала кисть в баночку с водой, а он на повторе прокрутил в голове, как она сказала «солнце».

— А я Чайковского люблю, — как ни в чем не бывало рассказывала девушка. — Я рыдала, когда впервые услышала его «Болезнь куклы». Это действительно очень трогательно. У Чайковского все произведения прекрасные, но мне особенно нравится «Щелкунчик». Я знаю его почти наизусть. Каждый вечер слушаю какой-нибудь отрывок. Это успокаивает перед сном. Итак… — проговорила она , склонившись над холстом, чтобы как можно лучше прорисовать птичек. — У тебя есть какая-нибудь вещь, которая тебе очень нравится? Ну, не то чтобы талисман, а просто любимая вещь. Понимаешь?

— Ага, — Женя кивнул. — Наверное, это мои наручные часы. Я их всегда ношу. — Он указал взглядом на часы на своей руке, но Майя даже не посмотрела в его сторону. — И ведь даже если они ломаются, то я иду в магазин и покупаю точно такие же. Это глупо, но я просто привык…

— Нет, не глупо! — возразила девушка. — У меня тоже есть свои… странности. Обожаю карманные часы! Ненавижу часы в принципе, но по карманным с ума схожу. Только вот мои любимые карманные часы украли в автобусе, после этого я перестала ездить в общественном транспорте.

— Серьезно? Не ездишь на автобусе?

— Да! Ну, по крайней мере, стараюсь, — ответила она , оторвавшись от своей работы. — Ничего? — спросила она , показывая на картину.

Женя встал рядом с девушкой и устремил взор на картину. Пейзаж был хороший, но Женя ничего в искусстве не смыслил, поэтому немного смутился. В принципе, если бы ему сказали, что это написал Кустодиев, то он, конечно же, поверил бы.

«Интересно, Кустодиев писал акварелью?» , — размышлял Женя, рассматривая Майин пейзаж. Ему нравилось, что облака мягко ложатся на кроны деревьев, чего не было на самом деле, но Майя была та еще выдумщица, да и природа вряд ли обиделась бы на нее за маленькую неточность.

— Красиво, — сказал Женя, и девушка как-то странно вздохнула.

— Слишком просто и неоригинально? Нет чего-то особенного, верно? — встревожено и печально одновременно спросила она .

— Да что ты! — воскликнул Женя, смотря на нее . — Все отлично. Правда! Я не стал бы врать… тебе.

— Ладно. Верю! — ответила Майя, похлопав друга по плечу.