Себастьян Фолкс - Парижское эхо

Добравшись до зала со столиками, мой спутник вдруг остановился и стал оглядываться по сторонам, будто что-то потерял.

– Не вижу официанта, – пожаловался он и добавил: – Кто же посадит нас за столик?

– Здесь можно садиться куда угодно, – ответил я и повел его к свободному месту.

Во «Фланче» мне нравилось многое, но особенно – невероятная чистота. Я никогда не видел там ни одной дурочки, которая надумала бы кормить за столом свою собаку – я чуть умом не двинулся, когда впервые увидел в Париже такую сцену. К тому же там постоянно собирались такие, как я, – бледнокожие выходцы из Северной Африки. А еще чернокожие – то ли сенегальцы, то ли ивуарийцы.

– Меня зовут Виктор Гюго, – представился мой спутник, утерев с бороды остатки майонеза. – Благодарю вас за помощь, молодой человек. Никогда раньше тут не бывал. Когда я попытался зарезервировать столик, мне сказали, что это невозможно. Могу ли я узнать ваше имя?

– Тарик Зафар, – сказал я и пожал ему руку.

– Какое славное имя. Вы магометанин?

– Нет, но мои родители… В каком-то смысле.

– Мне кажется, вашим единоверцам этот ресторан по душе. В округе их полно, особенно среди каменщиков и строителей. Знаете, мне очень нравится обедать в такой компании. С людьми, которые мостят наши улицы булыжником.

Старик оказался малость тронутым, но ужасно любопытным ко всему, что происходило вокруг. Его сразили наповал рекламные плакаты «Фланча», на которых ярким шрифтом печатали слоганы вроде: «Скоро день рождения? Непременно пофланчуй!» Он довольно фыркал и читал нараспев: «Я фланчую, ты фланчуешь, он фланчует, мы фланчуем…» – и так далее.

Пристальное внимание старик уделял вопросам женской моды и в этой связи поинтересовался, чем, на мой взгляд, руководствуются девушки, выбирая между джинсами, платьем и мини-юбкой. Я ответил, что тонкости данного процесса не входят в мою компетенцию, хотя, признаться, и сам частенько задавал себе такой же вопрос, особенно в метро. Взять хотя бы ту девушку со «Сталинграда» – теперь я называл ее Жюльетт. С утра она мыла голову, причесывалась, подводила глаза тушью, а потом, конечно, долго решала, что надеть. Но почему в конце концов она остановилась именно на таком сочетании короткой юбки, высоких ботинок и расстегнутого пальто? Когда она расхаживала по платформе «Рамбюто» и устраивалась на свободном сиденье, чтобы ответить на сообщение в телефоне, когда поправляла края чуть задравшейся на бедрах юбки и смахивала со щеки непослушную прядь чистых волос – понимала ли она в эти моменты, на какие мучения обрекает парня, сидящего напротив? Может, она и наряжалась только с одной-единственной целью – довести меня и таких же исступленных желанием юнцов до беспросветного отчаяния, которое от нас в конечном счете передастся и всему Парижу?

Вскоре от женской моды мы перешли к обсуждению женщин в целом. Виктор Гюго рассуждал:

– В вашей религии допускается иметь сразу несколько жен, не так ли? На мой взгляд, очень разумный подход. К тому же, если мне не изменяет память, ваше Священное Писание оставляет за мужчиной право спать с прислугой его друзей.

Пока я пытался представить в фантазиях Фариду, домоправительницу Лейлы, старик продолжал:

– Однако со своей собственной прислугой никакая физическая близость не допускается.

– Разумеется, нет, – кивнул я, пытаясь выкинуть из головы неожиданно возникший образ хмурой и неприветливой женщины, которая убирала в доме моих родителей.

Старик мучился, пытаясь откупорить бутылку красного вина, и мне пришлось снова ему помочь. Звонко хлопнула пробка, и я взглянул на своего спутника – тот выпучил от неожиданности глаза, но комментировать не стал. Через какое-то время, отпив из бокала, он вновь принялся рассуждать:

– Нам бы стоило поучиться у других религий. Как вы знаете, месье Зафар, Франция – светская республика. Но люди здесь по-прежнему напуганы учением католической церкви. Реакция, конечно, нелепая и насквозь фальшивая. Сам я не верю в церковь, но верю в Бога. Верю, что Господь посылает на землю великих мужей – своих пророков: музыкантов, писателей, ученых. Он посылает нам людей, озаренных божественным светом, – таких, как Мольер и Расин, – но еще ни разу он не послал нам священника. Знаете, мои жена и любовница прекрасно ладят. Сегодня вечером, пока я пытаюсь разобраться с одним неотложным делом, они вместе идут в Комеди Франсэз. Я обожаю их обеих, но вполне готов и к приключениям на стороне.