Оуэн Дэмпси - Найдите Ребекку

Кристоферу захотелось рассказать Кассину, почему он носит униформу СС, он представил, как будет приятно, если кто-то еще здесь будет знать о его истинных намерениях, истинном «я».

— Я офицер СС, — хрипло выдавил он. — Теперь я офицер СС.

— Почему ты привез меня сюда?

— Я и не думал привозить тебя, — прорычал Кристофер. — Зачем ты мне здесь нужен? Я пытался добиться перевода Ребекки, а они прислали тебя. Это какая-то дурная шутка. Видимо, из-за придуманной мною истории они решили, что это утешительный приз. Что вместо нее я выкуплю тебя.

— Выкупишь? Для кого? Для Дарреллов? Я не понимаю.

— Заткнись, просто заткнись.

Кассин допил виски.

— Что ты будешь со мной делать? Это месть?

Кристофер вспомнил, как отскочила голова Анки, когда пуля пробила ей череп, вспомнил слезы на лице Шульца, когда его убивал Фридрих. Он попытался представить смерть Ребекки, но это было слишком мучительно. Он вспотел, несмотря на холод в кабинете. Это докажет другим эсэсовцам его преданность делу. Это даст ему свободу помогать другим людям, которые заслуживают жизнь. Он почувствовал, как его палец прижимается к курку. Кассин вжался в спинку стула. Кристофер положил пистолет обратно на стол.

— Ты будешь работать в группе под моим руководством, здесь, в экономическом отделе. Выжить в лагере непросто, но я защищу тебя. Пока ты работаешь — ты в безопасности, и я буду стараться сохранить твою жизнь. — Кристофер встал. — Что ты умеешь?

— Сделаю все, что скажешь.

— Просто старайся, как можешь. Если кто-нибудь узнает, почему ты здесь оказался, месть не заставит себя ждать. Если расскажешь кому-нибудь, что мы знакомы или что я знал Ребекку, ты труп. Понятно?

— Да, конечно.

— Здесь нет закона. Во всяком случае, для заключенных. Уважай меня, и я буду защищать тебя, насколько смогу.

Кристофер налил себе последний бокал и протянул Кассину бутылку.

Бессонная ночь закончилась с восходом. Кристофер медленно, с усилием выбрался из кровати и поставил босые ноги на холодный пол. Внутренняя пустота расползлась по всему телу. Он чувствовал себя стариком. Кристофер не стал включать свет, пока одевался. Его глаза уже привыкли к темноте. Он потащился по серой слякоти к машине, его привилегии на время поездок в Берлин. Прожекторы и лампы освещали путь достаточно хорошо, чтобы видеть лица заключенных, поднятых на работу, — они выстраивались на перекличку, и каждый напоминал живой труп. Кристофер остановил машину и вышел посмотреть на место, где пристрелили Анку и человека, который пытался ее спасти. Кровь все еще не убрали — черная лужа на серо-коричневой слякоти.

Через десять минут машина была загружена и готова к поездке. Шесть тяжелых чемоданов, забитых банкнотами. Кристофер с трудом дотащил их до машины. У него больше не осталось никаких задач. Он стал обычным эсэсовцем, который пытался делать свою работу, пытался выжить. Больше не осталось целей, как и причин участвовать в убийстве невинных людей. Он мог оставить себе машину и уехать, сдать большую часть денег в Берлине и скрыться. Попытаться забрать Александру и отца и пересечь границу Швейцарии, денег для взятки у него сколько угодно. Но этого казалось недостаточно.

Он выехал за ворота, навстречу мертвому пейзажу. Кристофер задумался о пистолете на поясе. Если он убьет Фридриха, ему станет легче? Отъехав от лагеря километров на двадцать, он съехал на обочину. Он был совершенно один. Тело в лесу найдут быстро, за пару дней. Они точно будут искать его, если он не доставит деньги. Пистолет был тяжелым и холодным, ледяное дуло упиралось в мягкий висок. Но его тяжесть была приятна. Как он может оставаться частью этой системы? Лучше закончить жизнь так, чем участвовать в ужасах лагеря. Кристофер закрыл глаза. И уронил пистолет на колени. Впервые с тех пор, как он был ребенком, он увидел свою мать такой, какой она могла бы стать сейчас, седой и морщинистой, словно постаревшая Александра. Он убрал пистолет в кобуру. На дороге было пусто. Багажник открылся легко, как и чемоданы. Он взял понемногу из каждого, напомнив себе, что придется подправить записи. В результате у него оказались три большие пачки американской и английской валюты, примерно три тысячи американских долларов.

Он приехал к дому кузена Харальда повидаться с отцом и сестрой. Они заплакали, когда он рассказал о Ребекке. Кристофер сидел и просто смотрел на них — он чувствовал такое опустошение, что не мог разделить это горе. Алекс подошла и обняла его, но он почти не чувствовал ее прикосновений.