Михай Фёльдеш - Приказ

Марошффи улыбнулся. Он не особенно доверял сведениям патера Шоймара.

— Вести переговоры с Куном?! Где? Уж не в тюрьме ли, в которой он сидит?!

— Именно там! — Мари закивала головой. — А если они еще договорятся, тогда социалисты могут пойти даже на то, чтобы открыть ворота коммунистам.

Желая развеять неверие Марошффи, Мари начала более подробно рассказывать о том, что слышала от священника.

— Шоймар Кристиан твердо уверен, что нота Викса равносильна для нас смертному приговору, а ориентация Каройи на Запад — гибель. Он говорит, что сейчас уже нет такого наивного человека, который не понимал бы, как много на себя взял Каройи. Он по рукам и ногам связал себя с Западом, с идеями демократии, народной свободы и пацифизма. Шоймар Кристиан все это называет искусственным жемчугом, изготовленным белыми неграми, или, проще говоря, политической залежью. Он говорит, что, видимо, Тиса был все же прав, называя Каройи предателем родины, шпионом Антанты и безумцем-фанатиком.

— Шоймар Кристиан — член иезуитского ордена, и он не может вести себя иначе. Я же, несмотря ни на что, считаю Каройи великим человеком и очень сожалею о том, что ему пришлось отойти от политической деятельности. Однако скажу твердо: тот, кто пачкает его, именно тот и является настоящим пособником Антанты и предателем родины!..

— Шоймар Кристиан считает Каройи дилетантом. Он сказал, что честный венгр ни в коем случае не принял бы ноты Викса. Однако если коммунисты придут у нас к власти, тогда настанет конец частной собственности. Я, как ты знаешь, ненавижу политику, но непросвещенной в этом вопросе себя не считаю. Я довольно много слышала о том, какими способами действовали в России большевики, когда они шли к власти. Они национализировали банки, наложили арест на сейфы, конфисковали вклады и золото, находившееся в частном владении, а также серебро и платину. Они конфисковали все ювелирные украшения, ценные картины, скульптуры, ковры и меха…

— Это еще далеко не все, — перебила ее Сударыня. — Они собрали всех талантливых людей, или, как они говорят, буржуев, и погнали их на принудительные работы.

— Альби, дорогой, — снова заговорила Мари, — нам нужно бежать отсюда, и притом немедленно. Я, к счастью, заблаговременно переправила все свои ценности в Вену, в Пеште же у меня останется только недвижимое…

— Мои ценности тоже хранятся в Вене, — перебила Мари Сударыня, — слава богу, я вовремя послушалась совета барона Гота. Я взяла напрокат сейф в банке «Кредитанштальт банкферайн» — а это очень надежная фирма — и вложила в него несколько тысяч швейцарских франков, золото, драгоценные камни. Если нам придется быстро уезжать из Пешта, можно будет еще кое-что забрать с собой.

— Если нам не удастся уехать легальным способом, — горячо говорила Альбину Мари, — то из Шапрона нас переправят нелегально. У меня есть надежные адреса. Эбергард вчера дал мне даже гарантийное письмо.

— Сынок, не тяни время, — снова заговорила Сударыня. — Я уже все необходимое упаковала. Завтра утром я вместе с Мари отправляюсь в путь. Это самое умное, что мы можем сделать…

— Теперь мы уже мало чем рискуем, — перебила Сударыня Мари Шлерн. — Какая бы власть ни объявилась здесь завтра или послезавтра, за несколько часов она ничего не сумеет сделать, и тем более навести порядок в стране, а мы за это время уже будем по ту сторону границы…

Молчание сына беспокоило Сударыню, и она нервно обрушилась на него:

— Что же ты молчишь? Ну скажи хоть что-нибудь! Надеюсь, ты не собираешься оставаться здесь, на этой военной свалке?..

В глазах Альби засветился злой огонь, и Мари сразу заметила это. Она тут же встала из-за стола и, чтобы не дать разгореться семейному скандалу, подошла к Альби и попросила его:

— Альби, проводи меня домой, хорошо?

Про себя же она решила, что дома, в своем любовном гнездышке, она наверняка уговорит его уехать из Венгрии. Она была уверена, что добьется согласия, а уж если Альби даст слово, то он никогда не отступится от него. Однако помимо уговоров у нее в запасе было и еще кое-что, во что она твердо верила. Она потащила Марошффи за собой, а он и не думал сопротивляться.

Когда они пришли в ее квартиру, Мари на несколько минут открыла все окна, чтобы проветрить помещение, а потом, закрыв их, зажгла какие-то благовонные травы, полученные с Востока, и поставила на стол бутылку вина. Сделав все это, Мари вышла в другую комнату, чтобы переодеться. Освежившись дорогой туалетной водой и накинув на голое тело легкий шелковый халатик, она вернулась к Альби. Он все еще не прикоснулся к бутылке. Мари быстро открыла ее и, отпив глоток прямо из горлышка, налила бокал Альби, но он не притронулся и к бокалу.