Анастасия Алейникова - Колебания

Яна всё так же сидела в полупустом кафе, вглядываясь в бесконечно меняющиеся красочные картины за стеклянной стеной. Теперь она всмотрелась внимательнее в одну из них, особенно яркую и светящуюся, и попросила задержаться ненадолго, пока прочие картины торопили её, толпились вокруг и старались затмить. Яна всмотрелась в каждую точку, в каждую малейшую деталь, сосредоточившись и мысленным усилием воскрешая отдельные недостающие детали и заполняя мутные бесцветные пятна.

Вот появилась над ней вдруг словно выведенная тонким аккуратным почерком надпись — название — «Пятое Октября». Вот раскрасились ярко-рыжими, жёлтыми и коричневыми цветами мокрые деревья, над которыми протянулось бледно-серое небо; вот Яна пустила на проявившуюся между деревьями дорожку разноцветных спешащих пешеходов; вздохнула и почувствовала вдруг налетевший порыв холодного сырого ветра и — конечно, вот оно! — у женщины, идущей справа от Яны, как и всегда это было, как повторялось вновь и вновь в этой картине, вывернулся и вырвался из рук синий зонтик. Вот первые капли дождя коснулись щеки Яны — это она почувствовала и вспомнила лишь теперь, а в той картине увидела только, как она почти бежит по дорожке к метро — но не спасаясь от начинающегося дождя, которого она и не замечает, а потому… Потому — вновь привычно перехватило дыхание, вновь задрожали руки — потому, что до этого, несколько минут назад, в её квартире раздался телефонный звонок…

Яна зажмурилась и слегка качнула головой, давай картине, уже давно вытесняемой другими, наконец сдвинуться в сторону, уступив место той, которая, обиженная, что о ней вспомнили лишь теперь, моментально возникла в центре, заслонив своим сиянием все прочие, окружившие её. Действительно, Яна знала, что именно к ней в первую очередь и следовало приглядеться, — но та, дождливая, с красными деревьями, со случайно запомнившейся женщиной, потерявшей зонтик, — та картина каждый раз опережала в воображении и памяти Яны все прочие. Между тем она была лишь следствием, и если бы не обиженная картина, её никогда бы и не возникло.

На оскорбленной несправедливостью Яны картине всё было тихим, скрытым в сумраке, полным какой-то невыразимой печали, лишённой проблесков надежды. Яна увидела свою квартиру, в которой она по-прежнему жила с родителями, — маленькая, двухкомнатная квартирка в старом пятиэтажном доме на первом этаже. Яна увидела серую осеннюю тишину, шелестящие за окнами призраки деревьев, полузакрытые шторы, осенний холод, пробирающийся сквозь тонкие стёкла окон. Она увидела девочку, сидевшую неподвижно на старом, немного уже выцветшем, диване, её глаза, полные той же самой серой тишины, увидела тени у неё на лице. Яне захотелось шагнуть сквозь стеклянную стену кафе в полумрак комнаты, подбежать к девочке, обнять, рассказать чудесный секрет… Но в этот момент Яна, одновременно с девочкой, вздрогнула, испуганная, — громким звоном ворвался в тишину телефон, и звенел нервно, нетерпеливо, точно требуя, чтобы немедленно им воспользовались и с помощью него состоялся между людьми разговор.

— Добрый день! Сообщаем вам, что по закону вы имеете право на бесплатную юридическую консультацию…

В досаде девочка бросила трубку.

Через секунду, однако, телефон зазвонил снова.

Яна вглядывалась в лицо девочки, в своё лицо год назад, — и ей хотелось тряхнуть её за плечи, закричать, заставить ответить, — но девочка продолжала сидеть, будто скованная теперь невидимой цепью, и лишь морщилась от громкого звона.

Телефон смолк, потеряв терпение. Яна стояла на пороге комнаты, всматриваясь в мрачную тень. Вновь пронзительно зазвонил телефон, и вновь невыносимая тень сидела тихо, без единого движения. Тогда Яна не выдержала: она сорвалась с порога комнаты, разбила стеклянную стену, пронеслась сквозь пространство и время и возникла прямо перед девочкой, смотревшей сквозь неё, ничего не замечавшей. Телефон продолжал звонить. Яна дотронулась до лба девочки, так, что одна прядка волос легла на него, провела пальцами по щеке, коснулась плеча; зашумели деревья за окнами; Яна почувствовала в ту же секунду щекотное прикосновение прохладного ветра к своей щеке; девочка вдруг встала, уставшая слушать однообразный звон, поправила упавшие на лоб волосы, подошла к телефону и нажала ответить.

Тогда вновь всё вдруг на картине стало стремительно меняться. Исчезала на глазах серая комната, таяла в воздухе девочка с телефоном в руке и большими горящими глазами; вновь появилась, сначала едва заметная, затем всё более ясная, намокшая дорожка между деревьями, вновь налетел ветер и вырвал у женщины зонтик. Тогда Яна, улыбнувшись, шепнула картине, что уже видела её, и, закружив и смешав их все, притянула в середину следующую.