Анастасия Алейникова - Колебания

«…Почему, почему она чувствовала себя такой потерянной, несуществующей? Ей даже казалось, что прохожие не видят её, словно смотрят сквозь. Пытаясь понять, что именно чувствует, она задумывалась — но мысли разбегались, сумбурные, спутанные. Ей и всегда нелегко было понять саму себя — она была из тех людей, которым требуется помощь, подсказка со стороны, объяснение в книге по психологии или совет первого встречного, — а теперь это непонимание стало почти единственным чувством, в котором она была уверена.

Она зашла в метро и спустилась вниз на длинном эскалаторе — а будто через секунду оказалась уже на Новом Арбате. Над ней высились светящиеся табло, неоновые вывески, сияли сотни огней, машины неслись мимо неё, счастливые молодые девушки, блестящие и невесомые, со смехом пробегали мимо, бросая случайные взгляды, и уносились куда-то вперёд, к вечно манящим их мечтам о лучшем будущем; серьезные сосредоточенные мужчины, разговаривая по телефону, быстрыми шагами проходили, чуть не задевая её, совсем не смотря по сторонам; случайно заглянувшие сюда со Старого Арбата мечтатели шли, улыбаясь и оглядываясь, поражаясь этому контрасту двух миров: двух улиц, находящихся на таком близком расстоянии друг от друга.

Приглушенная музыка доносилась из разноцветных светящихся кафе, у входа в которые фотографировались молодые девчонки в коротких летних платьицах, вышедшие по курить на минутку, чтобы сделать тысячу кадров, а затем забежать поскорее обратно, в тепло и уют, к мягким диванам, приглушенному освещению и сладкому кальянному воздуху.

Вечер был удивительно тихим, нежным и почти что теплым — пронизывающий ледяной ветер совсем исчез, и пошел снег. Он падал мягко, большими хлопьями, будто в фильме, и небо казалось каким-то сизым, несмотря на поздний час, а толпа пестрила разноцветными куртками, плащами, пальто, фирменными сумками, замшевыми сапогами, — московская зима предстала перед ней во всей своей красоте и во всем богатстве — стильная, дорогая, яркая.

Пока она ехала, ей всё казалось, что она непременно будет бесцельно бродить по московским улицам, засыпаемая снегом, пока совсем не замерзнет — и эти мысли доставляли странное удовольствие. Но стоило ей лишь выйти из метро в центре города и пройти несколько метров по светящемуся Новому Арбату, как она уже и думать забыла о том, что так беспокоило её с полчаса назад. Она шла, будто обманутая кем-то: ей хотелось грустить, а уже не получалось; она настроилась на печаль и одиночество — а тихо падающий снег и разноцветные вывески уже радовали её и она засматривалась на них. Что-то смущало её во всех этих чувствах, она всю жизнь не была уверена, какие эмоции на самом деле её, а какие она придумала или переняла из недавно увиденного фильма или прочитанной книги.

Её настроение менялось каждый миг. Вновь всё вдруг показалось ей блеклым и серым — хотя по-прежнему радовали взгляд яркие вывески, веселая музыка, падающий снег. Но оно почему-то стало будто пластмассовым и бессмысленным.

Вот идет девушка, на ней дорогая шуба, фирменная сумка, айфон — это хорошо? Или, вернее, вот она бы хотела тоже так идти, сверкая блестящим серебряным платьем, виднеющимся из-под белой шубы? И, задумываясь, она чувствовала, что не знает, хотела бы или нет. Или вот — идет совсем молодая девушка, лет пятнадцати, в черном коротеньком пальто, кончики её волос покрашены в синий цвет, на плече болтается рюкзак. А такой бы хотела она стать? Вернуться, то есть, на несколько лет назад и снова стать такой? И зачем, собственно, она вообще была такой? Потому что нравились синие волосы, нравилась рок-музыка?.. И вновь не находилось уверенности ни в чем, ни в одном ответе. Или вот идет она сама — такая, как есть сейчас — с коротко стриженными волосами, худая, в бежевом пальто и высоких сапогах — с виду обычная девушка. И что, хотела бы она быть такой — то есть, рада ли, что она — это она? Даже в этом ощущалась тревожная неуверенность. Она словно болталась на тоненьком тросе на огромной высоте, над облаками, клубящимися внизу, а потом летела вниз, проваливаясь в пушистую вату, — так она ощущала себя в бесконечном информационном поле, в перекрещении сетей, оплетающих её новостями, мнениями, комментариями, трендами… Она путалась и падала все глубже, глубже, глубже, проваливалась сквозь толщу облаков, а они все не заканчивались, не заканчивались… И у неё кружилась голова. Она пыталась найти какое-нибудь связующее звено, что-нибудь фундаментальное, принципиально важное для нее, будь то религия, убеждения, какая-то цель или же близкий человек. Тогда она жила бы ради этого. Но у неё не было даже хобби. Она вся будто состояла из чужих мнений, из обрывков фильмов, из шаблонов, из модных течений — всё было чужим».