Анастасия Алейникова - Колебания

В один из дней в самом начале марта Максим не пошел на работу, а остался дома, где целый день пролежал, не вставая почти что, в постели; ему казалось, что он заболевает. Он впадал в ипохондрию, мерил температуру, брал с тумбочки зеркало, высовывал язык и разглядывал его, ощупывал себе горло, засекал минуту и считал пульс, закрывал левый глаз и проверял, насколько хорошо видит правый, и наоборот. Проделывал все эти махинации и всё начинал заново. Ему казалось, что сердце стучит глухо и тяжело и что дышать совершенно нечем. Периодически он проваливался в прерывистый мутный сон. Однако на следующее утро, проснувшись рано, в половину восьмого, Максим почувствовал себя вроде как полностью здоровым и объяснения вчерашнему своему самочувствию найти не мог. Внезапно ему показалось, что дома оставаться нельзя, иначе все непременно начнется снова.

В половине десятого Максим заходил уже в «НВЛ». Он чувствовал себя как будто и бодрее, и радостнее, чем обычно, и, не думая особенно ни о чём, он тем не менее впервые за три месяца воспринимал происходящее остро и ясно. Всё виделось ему несказанно красивым и интересным. Солнце, сияющее в чистом голубом небе, блестящий, покрытый хрустящей корочкой снег были необыкновенными, изумительными; звуки казались громче, мелодичнее, будто он стал вдруг слышать и различать неуловимые нотки и полутона.

Кивая и улыбаясь встречающимся на пути коллегам, Максим по лестнице взбежал на второй этаж и направился к своему кабинету, переполняемый энергией и желанием работать.

«Какую-то книгу вчера ещё оставил мне Фатин на редактуру?.. Вот сегодня я за неё и возьмусь. Да, да, определённо, день — попросту создан для этого!..»

Так Максим вошёл в кабинет, и, раздевшись, отряхнув пальто и повесив его на вешалку-стойку, сел к столу.

В белом сиянии монитора чёрные маленькие буквы появились и медленно поплыли вверх. « Обнимаешь — и падаем », — мельком прочёл он название и, воодушевлённый, скорей углубился в длинный текст.

Через несколько минут, однако, он уже смотрел бессмысленно в сторону, слегка приподнимая брови и тихо вздыхая.

«Он охватил меня за талию и прижал к себе так плотно, как будто я, была первой и последней женщиной на Земле. Я потеряла голову, обронив её, ему на плечо».

Так завершалась первая глава книги.

«„Охватил!“ Что это за „охватил“?! Боже!.. А запятые?!.. Запятые! Господь всемогущий, и как только они набирают, бессовестно и бесстрашно, на макбуках своих эту галиматью, как только им удаётся! И проклятый, о, проклятый Фатин!.. А я?.. Боже, и это я редактирую!..»

Чёрная волна вдруг нахлынула и окатила его с головы до ног; чёрная волна страха, густая и липкая, она его словно похитила, смыла и забрала с собой. Он весь был в этой черноте, она заложила ему уши, и он слышал теперь давление собственной крови; все прочие звуки поглотились этой чернотой, в ней их волны затихли, остановились.

«А что, разве не заслужил я такого?!» — «Заслужил», — подсказал ему внутренний голос, и Максим, уронив голову на руки, весь поник и как-то размяк.

Хуже всего было то, что файл состоял из пятисот страниц, а Максим прочитал лишь шесть.

Осознавая, что без пол-литра дальнейшее чтение совершенно никак невозможно, Максим свернул окно с файлом. «Пусть меня режут, — подумал он, — но я не могу и не буду это готовить к печати …»

«Врёшь! Да кому ты врёшь? — возразил ехидный голос в глубине сознания. — Не будет он! Будешь, и ещё как будешь, жалкий ты поразит, разве способен ты это бросить?»

Обыкновенно Максим робко упрашивал этот безжалостный и злорадный голос умолкнуть; теперь же он, будто и не замечая его, продолжавшего звучать фоном, взял телефон и, отвернувшись от монитора, зашёл на страницу к Жене.

Он делал это и прежде, тихо договорившись с отголосками собственной гордости; в течение всей зимы ни дня он не прожил без того, чтобы не заглянуть к ней и не проверить, нет ли чего-нибудь нового, важного, неожиданного. И, хотя эта страница была из тех, на которых реальная жизнь почти что не отражается, Максим продолжал проверки.

Обыкновенно, вместо собственных новостей, Женя заполняла всю стену репостами из сообществ и пабликов с картинками, музыкой, фильмами, способами учить иностранные слова, краткими историческими фактами и всевозможными розыгрышами, но более всего она любила делиться цитатами из фильмов и книг.

Теперь, только Максим зашёл к ней и чуть пролистал страницу вниз, он тут же заметил новые такие репосты. Один из них, представляющий собой длинный текст, был из паблика «sunrise of hearts». Максим стал читать, мельком подумав, что это, вероятнее всего, отрывок из очередной современной книги.