Анастасия Алейникова - Колебания

Анализ бюджета, расходов и прибыли оказался совершенно неутешительным. Становилось очевидно, сколько Фатин ни пытался убедить себя в обратном, что издательство — это и в самом деле не автосалон и даже не ресторан. Менее упорный и более сообразительный человек тут же бы сдался, но Фатин ощутил вдруг нечто, походившее на спортивный интерес. И хотя выхода из положения он никакого не видел, но бросать бизнес , наличием которого так гордился, он наотрез отказывался.

Что же такое издательство ? Совершенно ясно было, что оно публикует тексты. Издаёт книги. В связи с этим Фатин быстро сообразил, что одной из его задач будет утверждать текст к публикации либо выкидывать в урну. Вскоре он также заметил, что акт выкидывания текста отчего-то доставляет ему особенное удовольствие — и оно было прямо пропорционально степени жалости, отражающейся на лицах сотрудников. Далее, пополняя ряд наблюдений, Фатин определил наконец для себя, что же такое литература , словно бы разгадал неприятную загадку, которая не то чтобы сильно его беспокоила, но с которой он не раз сталкивался в жизни ещё со школьных времён. Теперь же он постиг эту тайну: очевидным было, что определённые тексты при их публикации увеличивают, хотя и незначительно, небольшие цифры на счету его карты, а также делают шаткое положение издательства чуть менее шатким, в то время как от других текстов, наоборот, уменьшаются цифры и в целом снижается и без того низкая популярность товара, выпущенного издательством «НВЛ». Тут проявились вдруг необычайные способности Фатина к обучению и аналитике: за какие-то несколько недель он в совершенстве освоил практический навык, позволяющий ему по одному лишь названию рукописи мгновенно определять, к какой категории относится данный текст. Именно тексты, относящиеся к первой категории, и приходили теперь на ум Фатину, когда кто-то произносил при нем слово литература .

Так «НВЛ» стало регулярно выпускать однообразные бульварные романы, женские и подростковые, детективы и изредка даже сборники современных стихов. Последние Фатин внимательно просматривал — желая удостовериться лично, что в каждом стихотворении сборника слово «любовь» встречается хотя бы один раз.

В один из дней Фатин, особенно возбуждённый и радостный, что едва ли было для него характерно, принял у себя в кабинете курьера и расписался в получении посылки. С нетерпением раскрывал он большую коробку и, наконец, извлёк на свет то, что было внутри, — блестящую ярко-красную урну для мусора. Она была пластиковой, высокой, прямоугольной, и Фатин смотрел на неё в восхищении несколько минут. Урна была куплена взамен старой, белой и небольшой, в которую не помещалась и половина бумаг, которые Фатин выкидывал. Вообще он терпеть не мог бумаг. Когда Фатин видел их, первым порывом его души было смахнуть их со стола, выбросить в окно, уничтожить. Теперь же, из-за новой своей должности вынужденный иметь с бумагами дело, он с особенным, ещё бóльшим, наслаждением избавлялся от них при первой возможности.

Поначалу Геннадий настолько погрузился в свою новую работу (которая главным образом заключалась в том, что каждый день он приезжал в офис, усаживался в кресло, пил кофе и решал, какие бумаги выкинуть, а какие отложить в ящик стола с тем, чтобы выкинуть чуть позже), что ночами ему стали даже сниться страницы книг. Но не обычные, а диковинные, каких не встречал он ещё, к величайшей досаде своей, в жизни. Каждую ночь волшебный сон повторялся. Менялись лишь место, время и обстоятельства: то это был книжный магазин, то квартира, то офис. Ворочаясь в сладком сне и похрапывая, Фатин всякий раз неизменно оказывался вдруг перед большим письменным столом, заваленным книгами. Тогда он брал одну из них в руки и начинал листать её, и она шелестела тоненькой бумагой под его пальцами — но там… О, что было там! Вместо испещрённых ненавистными буковками листов вдруг оказывались страницами книги бесчисленные разноцветные прямоугольнички с цифрами, расположенные один под другим, скреплённые между собой и прошитые у переплета. Они шевелились и дрожали от малейшего дуновения, они мягко прикасались к его коже, и Фатин, не веря глазам своим, хватал со стола следующую книгу, и следующую, и везде было одно и то же: 100, 200, 1000, 5000, 500 , 50 и даже 10 , и Фатин тогда принимался считать, судорожно листая страницы, но, конечно, сбивался и тогда начинал кричать, зовя на помощь Алину, требуя, чтобы она немедленно пересчитала и сообщила ему точную сумму, и всякий раз он просыпался в поту от того, что зовёт Алину, и жена уже стала ругаться, не обращая нисколько внимания на все его попытки объяснить, какой диковинный и чудесный сон он видел. Просыпался Фатин с досадой, с горечью, со страшным разочарованием — если бы только мог он хоть раз за всю жизнь действительно испытать это чувство сладкого счастья, какое испытывал каждую ночь во сне!..