Алексей Евстафьев - Добрые книжки

Тут же обнаружилась на тяжёлой сосновой ветке и белочка, нахально пощипывающая усики и прицеливающаяся огромной шишкой в лоб Алексея Николаевича. «Ах ты, зараза, опять промахнулась!» — кажется сказала белочка после того, как неудачно запульнула шишкой, и недовольно засуетилась. Алексей Николаевич подобрал шишку и вознамерился запульнуть её обратно, но вдруг увидел совсем близко от себя (чуть ли не на расстоянии вытянутой руки) обшарпанного приземистого старикашку с идеально блестящей лысиной и взглядом доброго самаритянина.

— Кто вы?? — вздрогнул Алексей Николаевич.

Добрый самаритянин, казалось, с удовольствием следил за войной Алексея Николаевича и белки, игриво щекотал щёки указательным пальцем и насмешливо фыркал.

— Да кто вы и что вам тут нужно? — ещё более напугано воскликнул Алексей Николаевич.

— Да зачем же вы так дрожите? — покопался в карманной рухляди добрый самаритянин, извлёк сигаретку, напоминающую про улику Кондратия Степаныча, и отправил её в рот. — Вы напрасно меня пугаетесь, я ничего плохого вам не сделаю. Хотя шишками кидаться я мастак, но и шишками кидаться в вас не буду.

— Эге, я вижу, что вы заядлый шутник, да мне сейчас не до шуток.

— Если вы чем-то опечалены или немного не в себе, так разве это повод для пренебрежения шуткой?.. Самые смурные и дотошные до какой-то комической серьёзности люди — это здешние грибники, и у меня с ними постоянные стычки на этот счёт. Но на грибника вы не похожи, отсюда я смею сделать вывод, что вы не грибник.

— Сегодня я не грибник, сегодня я тороплюсь в село Лютово, а не имею расположенности к шуткам оттого, что недавно пережил очень неприятную историю с велосипедисткой-утопленницей, и у меня камень на душе. Хотя я никоим образом не виноват в её утоплении, даже напротив, пытался спасти её.

— Как же она утопла?.. Должен же быть кто-то, кто подвигнул её на это безрассудство?

— Там цепь из сумасшедших обстоятельств, похоже, и сама велосипедистка в них не слишком разобралась, а сразу побежала к колхозному озеру и утопилась.

Мозглявая фигурка самаритянина поворотилась в сторону озера и слабо вздохнула.

— Представьте, а мне только сегодня довелось узнать, что в этом озере принято регулярно топиться, просто за моду себе взяли местный девицы топиться. — сообщил Алексей Николаевич. — Я подозреваю в этом некую форму эпидемии, связанную с предменструальным синдромом, хотя, специально этот вопрос ещё не успел рассмотреть.

— Ну, если возникает потребность утопиться, так что же теперь делать? Не в ванной же без пользы бултыхаться?.. Сами знаете, какие сейчас ванны маленькие и неудобные.

— Опять изволите шутить. — Алексей Николаевич отмахнулся от колечек дыма, испускаемых шустрой сигаретой. — Считаете, что это очень смешно, когда прекрасная девушка, да к тому же и велосипедистка, в озере топится и исчезает с концами?..

— Простите, ради Бога, я вовсе так не считаю. — сказал добрый самаритянин, вздохнув куда более сочувственней прежнего. — Мне просто представляется мысль, что не всё так ужасно с этой вашей велосипедисткой, поскольку она, как и все мы, обладает бессмертной душой, и ныне обретается рядом с нами, кружит над нами и всматривается в нас с непостижимой незамысловатостью умиления, однако, не способной передать послание о том, что ей сейчас очень хорошо пребывать вне своего бренного тела, что ей гораздо лучше, чем нам!.. Позвольте, Алексей Николаевич, я пройдусь с вами до развилки, откуда поверну в свою сторону, а вы повернёте на село Мужево, от которого до Лютово рукой подать. А по дороге вы мне расскажите про велосипедистку и про все прочие невзгоды, потрясшие вас за этот день.

— Как хотите, извольте, я пройдусь с вами до развилки.

И уже не испытывая недоумения от удивительной встречи в лесу, Алексей Николаевич продолжил путь с добрым самаритянином, рассказывая с поэтической пылкостью и сокровенностью подробности происшедшего с ним за день. Особенно упирал на трагическую, но одновременно являющую собой пик недоразумения, смерть велосипедистки, поскольку не мог объяснить её ни с одной психологической стороны. Даже мимолётная любовная связь с таксистом Витьком не является объяснимой причиной суицида, поскольку ни к чему не обязывает ни в хорошем смысле, ни в плохом.

— Вы меня можете и не слушать, поскольку я здесь шагаю рядом с вами, словно сбоку припёка, — сказал добрый самаритянин. — но начало суицидальной склонности у девушки было положено ещё во времена первых увлекательных поездок на велосипеде. Я не понимаю, зачем нашим молодым девкам нужны эти драндулеты, от них же бесстыдством отдаёт и формой непослушания. Для чего девка садится на велосипед, если не торопится как можно скорее покинуть мужское наставничество и руководство?