— Понятно. — покладисто улыбался Толян. — Всё мне теперь понятно с вами.
— Я вот когда не в посёлке Октябрьском жил, а в Дядьково, то у нас, в доме неподалёку, тоже одна чеканутая жила. — вступил в беседу шустрый малый Петюня, не выговаривая некоторых шипящих звуков, но вместо этого совершая жест двумя пальцами, как бы вытыкивая кому-то глаза. — Она к себе в квартиру таскала не только старый хлам, но прямо откровенный мусор и пищеотходы. Однажды зимой, прямо в тридцатиградусные морозы, непонятно что случилось: либо горы мусора проломили ей окно, либо сама хозяйка его зачем-то разбила, но половина хаты промёрзла за ночь, а в другой хозяйка спала бухая и ничего не чувствовала. И весь этот мусор, все эти помои, и вся эта вонючая дрянь, что натекла с них на пол — всё за ночь замёрзло, превратилось в лёд. У соседей снизу с потолка начал капать конденсат — они прямо понять ничего не могли, хотя и догадывались, что их соседка чеканутая. За дверью, когда её вскрыли, оказалась во всю высоту комнаты смёрзшаяся стена из мусора — тётка явно обладала талантом монументального конструирования. Эту стену прямо отбойным молотком долбили, часа три продолжалась непрерывная работа, а когда до хозяйки добрались, то она оказалась мёртвой. Рабочие говорили, что она лежала типа просроченной снегурочки, но им очень её убить хотелось, чтоб по второму разу сучка померла.
— Ох уж эти женщины!.. И в молодые лета ведут себя, словно дуры дурами, а когда старость нагрянет — дуреют окончательно. — ласково произнёс Шебуршунчик.
— Когда женщина сжимает и разжимает лобкокопчиковую мышцу — она делает два дела одновременно: она и себе тонус повышает, и партнёру побольше удовольствий доставляет. — внезапно изрёк мужичок по кличке Длинный.
Приятели с любопытством посмотрели на Длинного, ожидая продолжения пикантной истории, но Длинный многозначительно молчал.
— Ты это к чему? — спросил Михалыч.
— К тому, что у женщины возможно и в головном мозге такая мышца есть. Ей просто приятно дурачиться, она от этого процесса испытывает оргазм бабский — а мы в недоумении.
— Вон оно что. — успокоено расслабился Михалыч. — Конечно, если с этой стороны подходить к вопросу, то многое станет понятным. А вот я был знаком с одной женщиной, которая работала врачом, и мать её тоже работала врачом, причём детским врачом. Но вот скоро она была уволена — эта самая мать — за алкогольные возлияния на рабочем месте, причём она взяла себе за привычку рассказывать больным детям, какие все мужики козлы. Естественно, о филигранной докторской работе не могло быть и речи — её попросили уволиться, и даже какую-то медальку дали, типа она ветеран труда. Тут у старушки крыша окончательно поехала — как-никак старческая деменция на фоне алкогольных излияний — и она принялась таскать в квартиру всякий хлам с помоек. В двухкомнатной квартире стоял ужас, просто дикий ужас — я даже перестал в гости к ним ходить, чай пить. Но тут встречаю эту свою бывшую знакомую, ей сейчас лет пятьдесят и видок совсем неважнецкий, и она мне с ужасом говорит, что осознала себя такой же чокнутой, как мать!.. Наверное, эта разновидность шизофрении передаётся генетически. Теперь и старуха весь хлам с помоек в дом тащит, и дочь туда же. Причём, она сама понимает всю ненормальность своего поведения, она мне жалуется, что вся квартира в грязи непролазной, везде мрак и слой пыли в десять сантиметров. Какие-то куски валяются, остатки еды, горы мусорных пакетов, забитые чёрт-те знает каким шмотьём, которое выбрасывают люди на помойки — ботинки разных размеров, трусы ношеные, колготки рваные. Вторая комната забита под потолок, коридор захламлен непонятными мешками и тюками, кухня захламлена досками и палками, балкон тоже весь в хламе — короче, по всей квартире стоит срач и дикость!! Причём, она сама всё это понимает и жалуется мне, и спрашивает, не пора ли ей в психушку лечь. А я говорю, что конечно пора, и давно пора. И бабку туда же с собой в психушку надо забрать — ведь жить в таких условиях просто опасно лично для себя, не говоря уж про неудобства, доставляемые соседям. И возгорания бывают, и инфекции разные, да и мало ли. А она говорит, что, дескать, сама-то она не стесняется людской молвы и в психушку запросто ляжет, и может-быть даже с удовольствием ляжет, поскольку кормят три раза в день и всё такое, но мамке ейной лучше об этом деле даже не заикаться. В психушке пьянствовать не дают, а старуха водку пить не за что не бросит. Уверяет, что эта дрянь частенько вытаскивала её из эмоциональной жопы!!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу