Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

– Спасибо, доктор, – попыталась улыбнуться она. – Вы сможете поставить в известность Эми? Я бы и сама это сделала, но все немного… ну…

– Да, конечно, понимаю. Я сообщу ей сам. – Он запнулся, не зная, что сказать дальше. – Я написал вашему мужу письмо неделю назад, рассказал о том, какой у Эми прогресс, и предположил, что, возможно, для нее пришло время вернуться домой.

Доктор заметил панику в глазах Керри и жестом руки успокоил ее.

– Понимаю, что в данной ситуации все очень сильно осложняется. Я не хочу добавлять вам волнений. Вам и так хватает сейчас трудностей.

Их беседу прервал робкий стук в дверь.

– Войдите, – сказал доктор.

Сестра Кросби переступила порог кабинета, согнувшись под весом ребенка у нее на руках.

– Прошу прощения, доктор, но она начала капризничать. Мне кажется, она голодна.

Лицо Керри преобразилось, когда она услышала голос дочки и взяла ее на руки. Доктор Лэмборн заглянул в наморщенное лицо малышки. У нее были длинные ресницы и карие глаза. Он почувствовал, как к горлу подступил ком.

– Она… красавица, – выдавил из себя он.

Керри качала дочку и улыбалась ей в ответ.

– Пожалуйста, доктор, – умоляюще посмотрела она на него. – Не подпускайте эту маньячку к моей дочери.

Он закрыл глаза и представил, как Эми входит в воду с этой беспомощной малюткой. Ответственность за безопасность Керри и ее ребенка тяжелым грузом сдавила ему грудь. Несомненно, Эми демонстрировала значительный прогресс под его наблюдением, но совершенно непонятно, как повлияет на нее новость о смерти отца.

Он взял малышку за маленькую ручку.

– Постарайтесь не волноваться, миссис Салливан. Эми здесь для того, чтобы поправиться. И даю вам слово, что она никуда не выйдет, пока этого не случится.

Эми шла за гробом отца под звуки похоронного марша Шопена, от которых ее переполняло чувством обреченности. Мужчины, несшие перед ней гроб, шли шаг в шаг. Она повисла на руке доктора Лэмборна, который сопроводил ее в церковь и усадил на скамью. Сев рядом, он посмотрел на нее и натянуто улыбнулся. Холод каменного пола сковывал ей ноги, и его близость была очень кстати. Ее трясло с головы до пят, и стук зубов громко отдавался в голове. Через витражи внутрь проникло солнце, и деревянный гроб заиграл цветами, как калейдоскоп. Через проход сидела ее мачеха. Она опустила голову почти до колен и покачивалась. Лицо ее было покрыто тонкой черной вуалью.

Доктор Лэмборн тронул Эми за колено.

– Как вы, держитесь? – прошептал он.

Она покачала головой и уткнулась в книгу с текстами религиозных гимнов. От желтых страниц пахло плесенью, а тонкая бумага, казалось, вот-вот рассыплется от старости.

– «Пребудь со мной», – прочитала она. – Это любимый гимн моей мамы.

– Очень к месту, – кивнул доктор Лэмборн. – Добрый жест со стороны Керри, не находите?

Эми раздраженно выдохнула.

– Я никогда не приму ее, так что даже не пытайтесь. Это она виновата в том, что отец умер.

Доктор запрокинул голову и сосчитал про себя до десяти.

– Не сейчас, Эми, пожалуйста…

Священник обратился к тем немногим, кто собрался в церкви:

– Возлюбленные братья и сестры…

Эми закрыла глаза, желая только одного – чтобы все поскорее закончилось.

У нее получилось держать себя в руках большую часть службы. Только когда упомянули ее мать, изо рта вырвался громкий всхлип, который эхом прокатился по храму. Несколько человек бросили на нее жалостливые взгляды – для них она была сумасшедшей дочерью покойного, которую выпустили побыть на похоронах отца под строгим надзором психиатра.

А потом они стояли у пустой могилы и смотрели, как в свете яркого солнца ее любимого отца опускают в землю, а мачеха мило плачет в цветастый платочек. Это конец. Эми ощущала полную безысходность и отчаяние. Доктор Лэмборн стоял рядом, опустив голову и соединив руки за спиной. А вокруг повсюду чувствовалось наступление весны. Подснежники начали увядать, а крокусы и нарциссы цвели буйным цветом между надгробий. Все были настолько погружены в собственную скорбь, что Эми стала раздумывать, не убежать ли ей. Она точно знала, от чего, но куда – было совершенно непонятно.

По настоянию доктора после похорон они поехали к ним в дом, чтобы отдать дань уважения и поднять бокал шерри за усопшего отца. Они прошли в гостиную, которую Керри подготовила к приему. Она всегда считалась лучшей комнатой в доме, и, когда была жива мама, использовалась крайне редко. Поэтому Эми вошла туда и не без смущения опустилась на жесткий диван. Шторы были плотно задернуты в честь траура и, несомненно, останутся в таком положении на многие недели. Доктор подал ей бокал, который она осушила за один присест, прослезившись от обжигающего действия алкоголя.