Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

– Все-таки новая концепция открытых дверей имеет и свои недостатки, – улыбнулся Эд.

– Да, можно и так сказать.

Она посмотрела на Эда. Он так умен, так ясно выражает свои мысли! Дома его ждет мать, готовая обеспечить ему необходимый уход. Он не должен находиться в таком месте.

– Эд, а насколько целесообразно тебе здесь быть? Ведь тебе приходится жить с сумасшедшими вроде этого.

– Джимми-Панда нормальный. Интересная личность, если узнать его получше.

– Джимми-Панда?

– Да. Такое прозвище из-за того, что у него всегда фингалы.

– Что? Ты серьезно?

– Кого здесь только нет, Эми, – улыбнулся он. – У большинства очень грустные истории. И эти люди называют это место домом и благодарны за то, что он есть. Я встретил здесь замечательных людей и всегда буду помнить, как они помогли мне. Поэтому не торопись судить.

От кого-то другого она бы восприняла эти слова как нравоучение, но его улыбка смягчила последнюю фразу, и она просто кивнула. Возможно, ей стоит кое-чему поучиться у Эда.

Они остановились у входа в палату.

– Дальше я сам, Эми. Спасибо, что присмотрела за мной, и, еще раз, прими соболезнования.

– Спасибо, – прошептала она. – А ты береги себя, слышишь?

– Хорошо.

Он обнял Эми и чуть покачнулся, когда она обняла его. Некоторое время они стояли так, желая продлить радость от обычного человеческого контакта, радость, которую люди чаще всего принимают как должное.

Когда она вернулась в свою палату, занавески были зашторены и свет выключен. Сестра Аткинс сидела у себя в кабинете и листала журнал.

– Явилась – не запылилась. И где тебя носило?

– Доктор Лэмборн должен был предупредить вас. Я была в часовне, мне нужно было время побыть одной и поразмышлять.

– Тебя не было несколько часов. Не слишком ли долго для размышления? Ты что, думаешь, ты можешь в любое время сюда заявиться? – Она встала и хлопнула журналом по столу. – Я, черт возьми, знала, что так и будет, если палаты станут открытыми – пациенты будут ходить туда-сюда когда им вздумается. Все закончится катастрофой, помяни мои слова. – Она потянулась за сигаретами. – И даже не думай о побеге. Мы тебя вернем, и для тебя все очень осложнится. – Сестра сделала затяжку и выдохнула дым через ноздри, как дракон.

– Сегодня были похороны моего отца.

Сестра застыла на половине затяжки.

– Может, оно и так, но это не дает тебе право ходить направо и налево. Ужин ты пропустила, значит, останешься голодной. Пусть это станет уроком. А теперь ложись спать, пока я тебя не наказала.

Перл и Куини уже спали. Перл – на спине с открытым ртом. Из ее горла доносился вибрирующий, действующий на нервы звук. Эми забралась под тонкую простынь, положила себе на голову подушку и прижала к уху. Слава богу, ей недолго осталось терпеть это место.

Тут она услышала скрип пружин и почувствовала, что кто-то плюхнулся ей на кровать. Убрав подушку, она в полутьме попыталась рассмотреть пришедшую.

– Кто это?

– Тихо, это я, Белинда.

Эми села в кровати и скрестила руки на груди. Сейчас ей было совершенно не до разборок.

– Что тебе нужно?

Белинда бросила взгляд в сторону кабинета сестры Аткинс.

– Я видела, что тебя не было на ужине, и оставила еды. Уже остыло, но еще съедобно.

Она достала из-за спины миску и передала Эми.

Эми взяла миску и потыкала ложкой в содержимое.

– Печеные яблоки со сливочным соусом, – подсказала Белинда. – Им бы не помешало еще сахару, но и так лучше, чем ничего.

На жирном соусе уже образовалась неаппетитная желтая корка, но у Эми все равно потекли слюнки, и она начала есть.

– Спасибо, Белинда.

Та улыбнулась и пошла к себе на кровать.

– Пожалуйста.

Доев, Эми вычистила миску пальцем, чтобы ни одна крошка десерта не пропала. Белинда помахала ей со своей кровати, и Эми помахала в ответ. Неожиданные проявления доброты были крайне редки в этом месте, и иногда они исходили от тех, от кого их точно нельзя было ожидать.

Облака сдвинулись и позволили солнцу пробиться сквозь их плотную вуаль. Доктор Лэмборн взглянул на небо и довольно улыбнулся. Он положил подушки на кованые белые стулья и поставил вазу с собранными им лично нарциссами на середину стола. Лепестки у них были немного жесткими, но яркость цветков оживляла маленький садик. Он очень гордился им и с удовольствием отвлекался здесь от мрачной атмосферы рабочего места. Тропинка из камней спускалась к маленькому пруду, а кусты вереска раскрашивали участок разными оттенками розового и сиреневого. Он вытянул руки ладонями кверху и убедился, к своей радости, что с неба ничего не капает, вернулся в дом и вынес поднос с печеньями.