Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

Эми судорожно сглотнула, ужаснувшись истории Белинды, но остановиться была не в силах.

– И это все, вы просто спали вместе?

Белинда словно не слышала вопроса.

– Мне всегда было холодно в кровати. А он никогда не разрешал мне носить ночнушку, говорил, что она мешает. И когда он потом обнимал меня, мне было тепло и приятно. – Она запрокинула голову в потолок. – У него были грубые руки. Он каменщик, но со мной никогда не был грубым, всегда гладил нежно. Он так сильно меня любил!

– Мне кажется, ты путаешь любовь с чем-то другим, – тихо сказала Эми.

– В смысле? – огрызнулась Белинда, всегда готовая выпустить когти. – Что ты про него знаешь! Он никогда не делал мне больно. Вот отец моей подруги избивал ее до синяков. Однажды так приложил ее головой об стену, что штукатурка отвалилась. А в другой раз так разозлился, что раскалил кочергу докрасна и прижал к ее голой спине. Мой отец ничего такого не делал, так что не смей…

– Ладно, успокойся, – чуть отступила Эми, но, дождавшись, когда дыхание Белинды пришло в норму, продолжила расспросы: – Тогда расскажи, почему ты здесь.

– Ма свалила, когда я была совсем малая, так что мы жили вдвоем, я и он. Ничего про нее не помню, но на фото она красотка. Я явно в нее.

Эми присмотрелась к Белинде: сальные волосы, трупный цвет лица и выступающие зубы, из-за которых она не могла закрыть рот. Трудно было представить себе менее привлекательную особь женского пола. Как же тогда выглядела ее мать?

– Хорошо, – кивнула Эми. – Наверное, ты напоминала отцу о ней.

– Не, – отмела эту версию Белинда, призадумавшись. – Он ее ненавидел. Самовлюбленная корова. Я ни разу не такая.

Эми кивнула.

– И все-таки… не могу снова не спросить, почему ты здесь?

– Потерпи немного! Я до этого дойду! – возмутилась Белинда. Она сложила руки на груди и положила ноги на стол между ними. Вид у нее был такой, словно она собиралась рассказать сказку на ночь. – Он кое с кем познакомился в баре. Ну, с женщиной. Она работала за стойкой, и от нее всегда пахло элем. Не успела я оглянуться, как он уже поселил ее к нам домой, представляешь? – Белинда изумленно качала головой. – До меня не доходило, что он в ней нашел. Уродливая корова.

Эми с трудом представляла себе, как может выглядеть женщина, которую Белинда считала уродливой. Она вспомнила собственную мачеху и чуть не задохнулась от горечи своих чувств к ней. Видимо, она и Белинда не так и сильно друг от друга отличались.

– И она сделала твоего отца счастливым?

– О, да, – фыркнула Белинда. – Это как пить дать! Притащила с собой дочь, и она стала жить с нами. Ей было всего семь. – Она отвернулась к окну, не в силах поднять на Эми взгляд, и заговорила шепотом: – Как только она стала с нами жить, он больше не приходил в мою комнату. Я подумала, что он с этой страшной коровой, но нет, он был с маленькой. – Она снова посмотрела на Эми. – Это она заняла мое место, а не ее чертова мать.

Эми шумно выдохнула.

– Белинда, ваш отец насиловал вас обеих. Ты же должна это понимать?

– Нет! Это неправда. Он любил меня. С ним я была в безопасности, он хорошо со мной обращался.

– Господи, Белинда! – не могла скрыть потрясения Эми.

– Да какая уже разница? Когда я устроила скандал, он просто выкинул меня из дома. Но я не унималась! Бросила камнем в окно. – Хохотнув, она снова нахмурилась. – Я кричала как сумасшедшая. Угрожала ему. Поэтому он и отправил меня сюда. – Она с силой провела тыльной стороной ладони по щеке, как будто ей было неприятно, что у нее текут слезы. – Двое полицейских тащили меня как животное. Отец орал: «Заприте ее, не хочу ее больше видеть никогда!»

Эми попыталась взять Белинду за руку, но она вырвалась.

– Мне не нужна твоя жалость.

– Как скажешь. Я просто хотела…

Белинда встала.

– Не надо.

Она бросилась вон из комнаты, а Эми смотрела ей вслед. Теперь ей стало ясно, почему эта девушка предлагала свое тело в обмен на пару сигарет. Она просто не могла жить без физического контакта, который определил ее детство. И как же ужасно то, что его она принимала за любовь.

Когда Эми встала со стула, небо уже начало синеть. В комнате она была одна. Из столовой доносилась какофония дребезжащей посуды, возвещающая скорый ужин. Она покрутила головой, хрустя суставами, чтобы расслабить шею. Вдруг ее взгляд зацепился за какой-то предмет под стулом. Украдкой взглянув на дверь, она встала на четвереньки и достала осколок фарфорового блюдца длиной около семи сантиметров. Эми провела пальцем по острой кромке и наконечнику. Такие вещи подлежали немедленной сдаче сестре Аткинс.