Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

– Нет, я занята, на…

– Белинда! Быстро сюда!

Эллен постучала в дверь кабинета доктора Лэмборна. У нее вспотели подмышки, а сердце билось так, словно она только что пробежала марафон.

– Войдите, – отстраненно, но довольно приветливо донеслось изнутри. Эллен понимала, что, как только она зайдет, от приветливости останется одно воспоминание.

– Доктор Лэмборн, можно вас на пару слов?

– Боже, только не вы опять! – воскликнул он, потирая виски. – Что опять случилось? Нет, не утруждайте себя, – предостерегающе поднял он руку. – Вы придумали новый революционный метод лечения, который не предполагает электрошока и копания в мозге пациентов, словно они какие-то свиньи на скотобойне. Я прав?

Она стояла, безвольно опустив руки, но как только заговорила, кулаки сжались, и она заставила голос не дрожать.

– Ничего подобного, доктор Лэмборн. Я хотела спросить, можем ли мы организовать приезд отца Эми. Она просит о встрече с ним.

– Значит, она просит о встрече с ним? – нейтральным тоном спросил доктор, но она услышала в нем скрытую угрозу.

– Именно так. – Она судорожно сглотнула.

– А вы, наверное, считаете это в порядке вещей – чтобы пациенты тут командовали?

Желудок Эллен начало сводить от ужаса.

– Я просто подумала…

– В этом и состоит ваша проблема! Вы слишком много думаете.

Он открыл тумбочку, достал оттуда конверт и бросил ей.

– Вот, почитайте.

Ватными пальцами она взяла конверт, который уже один раз попадал ей в руки. Прежде чем сосредоточиться на словах, она пробежала глазами весь текст.

1 декабря 1956 года

Лечащему врачу Эми Салливан.

Настоящим я, Питер Салливан, отец вышеупомянутой пациентки, подтверждаю свое намерение оставить дочь под вашим надзором на неопределенный срок. Это самое трудное и душераздирающее решение, которое я принимал в жизни, но я вынужден оставить ее в клинике для душевнобольных, потому что она больше не в состоянии жить в моем доме. Она представляет угрозу для себя и, что более важно, для моей семьи. Ее поступки доказывают, что она повреждена умом. Оставлять ее дома – риск, который я не готов взять на себя. Я не желаю ее демонизировать, но у меня нет желания видеть ее до тех пор, пока она полностью не поправится – сколько бы времени это ни заняло. Я всегда буду ее любить, но видеть ее такой мне слишком больно. Пожалуйста, отнеситесь к ней хорошо.

С уважением,

Питер Салливан».

Доктор Лэмборн сидел неподвижно, подперев подбородок ладонью и не спуская глаз с Эллен.

Она сложила письмо и положила ему на стол.

– Она знает, что отец к ней больше не приедет?

Он покачал головой.

– Я ей не говорил и не вижу в этом острой необходимости.

– Это станет для нее жестоким ударом.

– Стажерка Кросби, есть вещи, о которых вы не знаете и о которых не должны знать. – Он замолчал, взял ручку и постучал ею по толстой книге. – Вы знакомы с работами Зигмунда Фрейда?

– Нет, не особо… Я, конечно, слышала о нем, но…

– А Карла Юнга?

Она снова покачала головой и уже не отрывала взгляд от ковра. Он откатился на своем стуле и через мгновение оказался рядом с ней, непринужденно обнял ее за плечи, словно они друзья. Ноздри Эллен защипало от острого запаха его лосьона.

– Возвращайтесь в палату, Эллен, – прошептал он. – А Эми оставьте мне.

Рождество оставалось ее любимым временем в году. Мама всегда готовила что-то особенное к празднику, и та бурлящая радость, с которой она бежала вниз по лестнице утром и находила висящий над камином носок с подарками, оставалась с ней спустя годы. Носок никогда не бывал особо пухлым – в конце концов, шла война, – но в нем всегда лежал подарок, сделанный своими руками. Лучший подарок, самый дорогой из всех. Это мог быть носовой платок с вышитыми инициалами или плоский камень, который мама нашла на пляже и нарисовала на нем голубую армерию, росшую на утесе рядом с их домом. И ее самый любимый подарок: маленький разноцветный мишка, которого мама связала из остатков шерсти и набила своими старыми чулками.

Она помнила, как сидела на подлокотнике маминого кресла, когда та вязала голубую распашонку для новорожденного брата. Они точно знали, что будет мальчик. Мама проделала какие-то манипуляции с обручальным кольцом на цепочке, подвесив его над животом. Оно моталось из стороны в сторону или крутилось, Эми этого не помнила, но так или иначе, мама была вне себя от радости, получив подтверждение, что носит сына.