Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

– Десять, девять, восемь, семь, ше… – Она закрыла глаза и затихла.

– Стажерка Кросби, нанесите проводящий гель на битемпоральные области.

Эллен удивленно подняла брови.

– Гель на виски! – вздыхая, закатил глаза доктор Лэмборн.

Дрожащими руками она стала намазывать гелем виски Эми и почувствовала подступающие слезы. Маленький кабинет с темными коричневыми стенами вызывал у нее приступ клаустрофобии, а от странного запаха какого-то тошнотворного газа, осевшего в глотке, накатывала дурнота. Дверь открылась, и в без того переполненную комнату зашли еще две сестры.

Анестезиолог кивнул доктору Лэмборну. Тот сосредоточился на деревянной коробке, стоявшей на тележке рядом с Эми. В ней был целый ряд выключателей и ручек, которыми он крутил и вертел до тех пор, пока не остался доволен результатом. Вставив Эми в рот резиновый кляп, он разместил два электрода на смазанные гелем височные области. Эллен зажала рот рукой, с ужасом ожидая момента, когда доктор щелкнет выключателем и пустит ток. Тело Эми забилось в конвульсиях так, что две сестры не могли ее удержать. Конечности содрогались настолько сильно, что она чуть не взлетела. Когда она замерла, анестезиолог вытащил кляп и на несколько мгновений надел на нее кислородную маску.

Доктор Лэмборн улыбнулся Эллен.

– Ну вот, все оказалось не так страшно.

– Для меня нет, а вот для нее? – кивнула она на Эми.

Ее тело было совершенно расслаблено, а подбородок покрыт слюной.

– Она очнется через пятнадцать минут или около того, и, скорее всего, у нее будет острая головная боль. Это побочный эффект. К сожалению, неизбежный. Но он краткосрочный.

– А каковы долгосрочные эффекты?

Он насторожился и стал говорить начальствующим тоном:

– Эми с трудом вспоминает события, которые важны для ее выздоровления. Действительно, после электрошоковой терапии ее память может стать спутанной. Но в некоторых случаях она, наоборот, улучшается, поскольку шок помогает избавиться от амнезии, характерной для тяжелой депрессии.

Эллен заметила, что у доктора нервно подрагивает нижнее веко и он, словно защищаясь, прижимает к груди папку Эми. Это совершенно не вязалось с образом человека, который верит в то, что говорит. Она решила использовать этот шанс.

– Значит, это все лотерея?

Было видно, что доктор тщательно выбирает слова:

– С вами всегда так сложно или бывают выходные дни?

– Не думаю, что это плохо – подвергать сомнению методы, которые напоминают варварские, да еще не гарантируют результат.

Он громко и резко выдохнул носом, изобразив нечто похожее на ироничное фырканье. Но было слишком очевидно, что ему не до смеха.

– Сосредоточьтесь лучше на клизмах да на обтирании пациентов, а важные решения оставьте врачам.

И, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

Анестезиолог еле заметно улыбнулся Эллен, пожал плечами и принялся убирать пыточные инструменты.

Эллен вдруг захотелось найти Дуги. Ей очень нужно было увидеть лицо друга, услышать слова поддержки и заверение, что все будет хорошо. Она быстро пошла по вылизанному коридору на мужскую половину больницы, надеясь, что он на дежурстве. Ей и свой-то график дежурств тяжело было запомнить, не говоря о чужом. Она постучалась в запертую дверь палаты и попыталась что-то увидеть через квадратное окошечко армированного стекла. Увидев, что к двери направляется толстый палатный медбрат, бренча ключами на подвесном брелке, чуть не застонала от досады. Он нашел нужный ключ и отпер дверь.

– Да?

– Брат Лионс на дежурстве?

– А кто спрашивает?

Она была не в настроении для шуток.

– Я.

– Он в комнате отдыха, – улыбнулся он, впуская ее.

– Спасибо.

Ей предстояло пройти всю палату. Комната отдыха была в самом конце. Не нужно было оглядываться – она и так знала, что он похотливо рассматривает ее зад, а пациенты не сводят глаз, словно она – какой-то необычный экспонат из паноптикума викторианской эпохи.

Дуги сидел спиной к двери, склонившись над маленьким квадратным столиком и обхватив руками голову. Напротив него, развалившись и скрестив руки на груди, сидел юноша и довольно улыбался.

– Шах и мат! – объявил он.

– Черт возьми, ты снова выиграл! – сокрушенно качал головой Дуги.

Юноша расплылся в улыбке, и на щеках у него появились ямочки. У него были черные как смоль волосы, сбритые с одной стороны. Они уже начали отрастать, но Эллен заметила под ними шрам.

– Привет, Дуги! – поздоровалась она, не забыв улыбнуться его партнеру по шахматам.