Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– В Евангелиях также сказано, что Иисус являлся разным людям в разных обличьях, – добавил Флетчер. – Апостол Иаков говорит о том, что видел стоящего на берегу Иисуса в обличье ребенка. Он рассказывает об этом Иоанну, который считает его полоумным, потому что на берегу стоит не ребенок, а красивый юноша. Они идут туда разобраться, и один видит лысого старика, а другой – юношу с бородой.

Преподобный Джастус нахмурился:

– Евангелие от Иоанна я знаю вдоль и поперек, и там такого нет.

– Я и не говорил, что это из Евангелия от Иоанна, – улыбнулся Флетчер. – Я сказал, что из некоего Евангелия – гностического, под названием «Деяния Иоанна».

– В Библии нет «Деяний Иоанна», – раздраженно произнес Джастус. – Он все выдумывает.

– Его преподобие прав – в Библии этого нет. Есть еще десятки подобных сочинений, которые были исключены еще ранней Христианской церковью, поскольку считались ересью.

– Это потому, что Библия – Слово Божье, – изрек Джастус.

– Фактически Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна не были даже написаны апостолами Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном. Они были написаны на греческом образованными авторами – в отличие от учеников Иисуса, рыбаков, – неграмотных, как и девяносто процентов населения. Евангелие от Марка базируется на проповедях апостола Петра. Автором Евангелия от Матфея был, возможно, иудейский христианин из Антиохии, в Сирии. Евангелие от Луки было, предположительно, написано врачом. И автор Евангелия от Иоанна никогда не упоминает своего имени, но это было последнее из четырех синоптических Евангелий, написанных около сотого года нашей эры. Если автором был апостол Иоанн, он был бы весьма старым.

– Пустая болтовня, – изрек преподобный Джастус. – Оппонент использует риторику, для того чтобы отвлечь нас от главной правды.

– И в чем она? – спросил Кинг.

– Вы действительно верите в то, что если бы Господь вновь удостоил нас своим земным присутствием – а это, по моему скромному мнению, большое «если», – то Он воплотился бы в теле преступника, осужденного за двойное убийство?

У меня закипела вода, я отсоединил спиральку и, не дослушав ответа Флетчера, выключил телевизор. Зачем Богу воплощаться в любом из нас?

А если все наоборот… Если это мы воплотились в Боге?

По пути к дому родителей Мэгги я упивался разными степенями своей вины. Я подвел отца Уолтера и церковь Святой Екатерины. Я выставил себя на телевидении в дурацком свете. И хотя я принялся рассказывать Мэгги о связывающей нас с Шэем истории, о чем он не знал, – я струсил. Опять.

– Вот в чем дело, – сказала Мэгги, отвлекая меня от моих мыслей, когда мы въехали на подъездную дорожку. – Мои родители немного разволнуются, увидев вас в моей машине.

Я окинул взглядом уединенное лесистое место:

– Здесь не хватает компании?

– Скорее, не хватает парней.

– Не хочется разрушать ваши иллюзии, но я не очень гожусь для бойфренда.

– Угу, спасибо, – рассмеялась Мэгги, – но хотелось бы думать, что даже я не столь безнадежна. Просто у моей матери есть радар или типа того – она чует Y-хромосомы за несколько миль.

Мэгги словно наколдовала – из дома вышла женщина. Миниатюрная блондинка с аккуратно подстриженными волосами и жемчугом на шее. Либо она только что вернулась с работы, либо куда-то собиралась. Моя мать, например, в пятницу вечером была бы одета в одну из фланелевых рубашек отца с закатанными рукавами и, как она их называла, домашние мешковатые джинсы. Эта женщина, прищурившись, рассматривала меня через лобовое стекло.

– Мэгги! – воскликнула она. – Ты не говорила нам, что приведешь на ужин друга.

То, как она произнесла слово «друг», заставило меня посочувствовать Мэгги.

– Джоэль! – повернувшись, крикнула она. – Мэгги привезла гостя.

Я вышел из машины и поправил воротничок:

– Здравствуйте. Я отец Майкл.

Мать Мэгги поднесла руку к горлу:

– О Господи!

– Почти, но не совсем, – откликнулся я.

В этот момент из входной двери поспешно вышел отец Мэгги, заправляя на ходу в брюки белую рубашку.

– Мэгс, – сказал он, от души обнимая ее, и я заметил, что он в кипе, потом он повернулся ко мне, протягивая руку: – Раввин Блум.

– Могли бы сказать, что ваш отец – раввин, – шепнул я Мэгги.

– Вы не спрашивали. – Она взяла отца под руку и представила ему меня: – Папа, это отец Майкл. Он еретик.

– Пожалуйста, скажи, что ты с ним не встречаешься, – пробормотала миссис Блум.