Дюла Чак - Глемба

Ухмыляясь не без некоторого злорадства, вынырнул из-за стогов и председатель. Он недоуменно уставился на застывших недвижно хуторянина и девочку и тут заметил толстяка.

— Что такое стряслось? — чуя недоброе, спросил он и поспешно заковылял к горожанину.

Бухгалтер лежал на боку, но лицом вверх. Одна рука его, неестественно согнутая, была откинута в сторону, словно посторонний предмет. Пальцы на руке дрожали мелкой, частой дрожью, точно зажатая в тиски проволока, которую оттянули и потом отпустили. Земля возле плеча потемнела от крови. Рубашка чуть вздернулась, обнажив загорелый волосатый живот.

Председатель тотчас смекнул, что послужило причиной несчастья. Рядом стояла наполненная водой бетонная поилка для кур и уток — о край этого корыта и ударился головой бухгалтер. Одно оставалось непонятным: обо что он мог тут споткнуться?

Какие-то секунды председатель в бессильном отчаянии качал головой, потом присел на корточки и неуверенно окликнул:

— Товарищ Кравик… Эй!..

Бухгалтер не шевельнулся. Вообще-то его фамилия была Кравалик, да только ведь язык сломаешь, пока этакое выговоришь, и крестьяне по возможности старались не обращаться к бухгалтеру по фамилии.

Обрывки медицинских познаний времен войны всплыли вдруг в памяти, и председатель, поспешно расстегнув толстяку ворот рубахи, принялся осторожно массировать сердце. Округлое лицо бухгалтера было серым, голова упала набок. У затылка пристроились две крупные зеленые мухи.

Девочка прерывисто всхлипывала. Губы ее побелели, она дрожала всем телом.

— Ступай прочь отсюда! — прикрикнул на нее отец, который и сам испытывал нечто похожее на дурноту и страх.

— Постой! — поднялся председатель и спросил обоих сразу: — С лошадью управляешься? Есть телефон у смотрителя плотины?

Все трое бегом бросились к повозке. Мужчины второпях запрягли лошадь и усадили на козлы дрожащую всем телом девочку.

— Дуй прямиком к смотрителю плотины, — велел председатель. — Пусть немедля вызывают «скорую». Да объясни толком, как сюда добраться. Лучше в объезд, по мощеной дороге, так ближе. И лошадь гони, не жалей, ясно?

Девочка не сводила с него широко раскрытых, испуганных глаз, всхлипывая и послушно кивая. Председатель хлопнул конягу по крупу, двуколка покатила.

— Езжай через поле Гергея! Так быстрей доберешься! — крикнул отец вслед удалявшейся повозке.

Мужчины вернулись к распростертому на земле телу бухгалтера и беспомощно топтались возле него. Они не заметили, что пострадавший слегка шевельнулся. Сознание постепенно возвращалось к нему, но все тело пока еще было сковано болью. Голоса доносились словно из дальней дали. Председатель опять присел на корточки, согнал мух.

— Может, прикрыть его? — неуверенно предложил хозяин, с трудом перебарывая в себе панический ужас при виде этого безжизненно-серого лица.

— Прикрывают покойников, — буркнул председатель, — а в нем еще душа держится… Вот что значит судьба-то! — Он удивленно развел руками. — Когда сюда ехали, он все у меня допытывался, зачем ты телегу припрятал. А теперь вот…

— Про телегу допытывался? — вздрогнул крестьянин.

— Ну да. Про ту, что под кукурузными початками спрятана, — равнодушно добавил председатель.

Сейчас ему это и в самом деле казалось совсем не важным. Должно быть, хозяину передались его мысли, потому что он тихо, таким же тоном спросил:

— Небось сторож выболтал? — Он чуть усмехнулся. — Вот старый хрыч!

Председатель, сощурясь, уперся взглядом в пыльную, покрытую птичьими перьями и пометом землю, будто искал чего. Обошел с той и другой стороны крупное тело бухгалтера, прохромал несколько шагов назад, к копнам, затем вернулся и с растерянным видом пробормотал:

— Одного в толк не возьму: обо что ж он споткнулся-то? Тут ведь ни лунки, ни бугорка никакого!

Хозяин тоже обвел взглядом ровную поверхность земли и недоуменно ответил:

— Ума не приложу.

Перевод Т. Воронкиной.

Мне пришла повестка из К-ского районного суда: явиться свидетелем по делу Бойтор против Шеллеи. Я не имел ни малейшего представления о том, кто эти лица; неясно было также, по какому делу меня вызывают. Зато на обороте повестки значилось, что я обязан явиться «под угрозой привода». И в качестве утешения районный суд сообщал, что дорожные расходы будут возмещены.

Прибыл я в К. хмурым, слякотным утром, что лишь усилило мою досаду. Вдобавок ко всему поезд пришел слишком рано, вечерний уходил слишком поздно, и я, хоть убей, не мог припомнить ни одного знакомого в городе. Что здесь прикажете делать целый день?