Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Берт пробежал глазами несколько строк и захлопнул книгу. Он просил мисс Стейн прийти в восемь, а сейчас уже пять минут девятого. Берт подумал, что она совсем не похожа на еврейку. Но Стейн — явно еврейская фамилия. Когда он учился на юридическом факультете, он был знаком с одной еврейкой, пухленькой, черноволосой, черноглазой, с прекрасным цветом лица. У мисс Стейн тоже прекрасный цвет лица, но волосы каштановые, глаза карие, а тело под элегантно сшитым костюмом ему показалось тогда сухим и даже жестким. Ну почему евреи должны быть непременно брюнетами? В конце концов, это совсем не обязательно.

В дверь постучали решительно и громко. Он поднялся и взглянул на себя в треснувшее маленькое зеркало. Зачесал волосы назад. Послюнив палец, стер с подбородка крошечное чернильное пятнышко и только потом пошел открывать дверь.

Мисс Стейн сказала:

— Боже, какой бардак… А духота!

— Перед тем, как Ральф Месснер купил этот дом, — принялся объяснять Берт, — он принадлежал одному старику, который подрабатывал водопроводчиком. Как только у него выдавалась свободная минутка, он немедленно принимался наращивать батареи. Термостаты же не признавал.

— Боже, — повторила она и сняла пиджак. Закурила и села, закинув ногу на ногу, держа сигарету в длинных пальцах с красными ногтями. И это совсем не выглядело сексуально. Все ее движения были прекрасно отработаны. Берт подумал, что это вообще ее стиль — быть профессиональной во всем. Наверно, также умело она будет управляться с домашним хозяйством, заниматься любовью, рожать детей, воспитывать их и, в конце концов, умирать.

— Итак, — сказала она, раскрыв записную книжку и послюнив карандаш кончиком языка. — Вы — Бертран Мосли. Местный житель.

— Нет, я из Бостона. Вернее, из Белмонта.

— А я из Бруклина, — обронила она, даже не взглянув на него. — Еврейский альков.

— Закончил Бостонский университет.

— Я тоже. — Закончив писать, она подняла на него глаза в роговых очках: — А что тогда вы делаете в этой дыре?

— Сам не знаю. Приехал сюда однажды в отпуск и — остался.

— Ясно. — Она, не мигая, смотрела на него. — А теперь расплачиваетесь за это.

— Видите ли, мисс Стейн…

— Да, бросьте вы, в самом деле! Здесь только и говорят о том, что вы никогда не занимались уголовными делами. Но теперь каждое слово, сказанное вами в суде, будет напечатано во всех газетах. И, если не будете хлопать ушами, вполне можете сделать себе на этом деле имя.

— Знаете… — Он начинал злиться и вообще чувствовал себя не в своей тарелке. — Вы, видно из тех, кто сразу берет быка за рога?

— Но это совсем не значит, что я печатаю все, что удается раскопать.

— О’кей, — сказал он. — Видите ли, доктор Монфорд — мой друг.

— Ну что ж, тогда имеет смысл попытаться.

— Собственно, он уже во всем сознался, но можно подойти к делу с другой стороны…

— Я же сказала, что стоит попытаться.

— Если удастся выиграть дело, я сразу уеду отсюда. Вернусь в Бостон.

— Не забудьте заглянуть ко мне.

— Ну разумеется. — У Берта было такое ощущение, что они разговаривают через стеклянную перегородку. Он нервничал и говорил явно не то, что следовало. «Уж эти мне деловые женщины, — думал Берт. — Надменные и лживые, вечно старающиеся поставить мужчину в жалкое положение обороняющегося!» Он встал и прошелся по комнате. — Мне кажется, вы должны быть удовлетворены беседой.

— Да бог с вами, мы же еще и не начали говорить по существу.

— Лично я уже закончил.

— О’кей. — Ее карие глаза прищурились за стеклами очков. — В любом случае желаю вам удачи. Этот Монфорд, кстати, производит приятное впечатление.

— И недаром.

— Ну ладно. — Она встала и надела пиджак.

Берт обратил внимание на ее упругую грудь. Он мельком подумал, а не накладной ли бюст, но потом решил, что нет.

— Представьте себе, — сказала она, доставая сигарету, — этот ваш Паркер Уэлк — редактор местной газеты — надеется, что беднягу повесят.

— Да…

— Он что — религиозный фанатик? Или воинствующий пуританин?

Берта разобрал смех. Он никак не мог остановиться. Мисс Стейн терпеливо ждала, когда он зажжет ее сигарету. Не переставая смеяться, он, наконец, отыскал спички и дал ей прикурить. В это время в дверь тихо постучали, и вошла Фрэн. Берт потушил спичку и оборвал смех.

Фрэн и мисс Стейн окинули друг друга оценивающими взглядами.

Берт представил их:

— Мисс Стейн… Мисс Уолкер.

Мисс Стейн протянула руку, и Фрэн неуверенно пожала ее.