Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Он встал и окликнул Вилли:

— Попроси судью Маннинга сейчас же позвонить в Бостон. Немедленно!

Голос Вилли донесся из глубины коридора:

— Иду, док, иду! — Потом он появился снова, ведя за собой Берта Мосли.

Гай сел. Вилли сказал:

— К тебе мистер Мосли.

Он отпер дверь, и Берт вошел, показав жестом удалиться Вилли в конец коридора и не слушать их разговора. Он опустился на железный стул, встряхнул кудрями и смахнул капельки влаги со своего пальто спортивного покроя.

— То дождь, то снег, — сказал он. — Что-нибудь бы уж одно.

Гай внимательно посмотрел на Берта. Выражение его лица ему не понравилось — оно было самоуверенным, даже нагловатым.

— В чем дело, Берт?

— Тебе нужен адвокат, верно?

— У меня уже есть адвокат.

— Тебе не надо было ни в чем сознаваться, Гай… Колин бы, конечно, в любом случае представил дело на рассмотрение Большого жюри. Даже если бы ты не сделал того заявления. Разумеется, они могут провести вскрытие. Собственно, судебное разбирательство уже начато. Они могут затребовать результаты осмотра трупа коронером и показания свидетелей. И все же требуется бремя доказывания, а его быть не может. Есть только косвенные улики. А раз ты не виновен, значит преступление совершил кто-то другой. После твоего оправдания им пришлось бы сделать вид, что они ищут преступника. Но они бы никогда не смогли доказать ничьей вины. Ты, конечно, об этом не подумал. Ты думал лишь о том, чтобы не причинять неприятности другим. И упорно стоишь на своем.

— Это не твои проблемы, — оборвал его Гай, глядя ему прямо в глаза. — Тебя это не касается.

— Если учесть тот факт, что я никогда не выступал адвокатом в уголовном деле…

— Это дело тоже не для тебя.

— И все же попытаемся сделать все, что в наших вилах.

— Убирайся отсюда к черту.

Берт не сдвинулся с места. Он сказал:

— Одно удачное дело. Все, что мне требуется, — это одно удачное дело. Этот случай — находка, Гай, а ты гонишь меня в первый же день.

Он подошел к окну и посмотрел на черные ветки дуба:

— Ну что ж, по крайней мере, ты ничего не подписал.

Гай посмотрел на спину Берта, почувствовал страшную слабость и сказал:

— Хорошо, Берт, пусть будет по-твоему. Я согласен.

— С чем?

— С тем, о чем ты говоришь.

— Ты имеешь в виду то, о чем я никогда не скажу. Никому. — Берт медленно повернулся и едва заметно улыбнулся красивыми губами. — Я позвонил в Бостон, в гостиницу «Статлер», Гай. Они были рады помочь. Портье, который успел забыть эти два имени из тысячи останавливающихся и выезжающих, из сотен справляющихся. Доктор Гай Монфорд, 8«Б»… Миссис Лоренс Макфай, 8«В». Ночь с субботы на воскресенье, седьмое декабря…

Гай закрыл глаза.

— Отвергнутая женщина… ты понимаешь. Но не волнуйся, старик. Я женюсь на этой несчастной, а ваша тайна будет нашим семейным секретом.

Гай изо всех сил прижал кулаки к закрытым глазам.

В округе Пелем за последние восемнадцать лет всего одного человека осудили за убийство. Это был Якоб Слинг — фермер, разводивший цыплят, которому банк отказал в займе. В знак протеста Слинг застрелил президента Первого муниципального банка, когда тот выходил из вертящихся стеклянных дверей своего учреждения, направляясь в гостиницу «Линкольн» на собрание клуба «Ротари». Убийцу арестовал шериф Поттс, в качестве обвинителя выступал Крофорд Страйк, который был тогда окружным прокурором. Суд длился шесть дней, а через семь месяцев после вынесения приговора Якоб Слинг был казнен на электрическом стуле в Чарлтаунской тюрьме Бостона. Его жена продолжала жить на птицеферме. Теперь это была старуха, которая продавала «свежие яйца», стирала чужое белье и постоянно разговаривала сама с собой и с умершим мужем. Дети объявили ее ведьмой и оставили одну.

Тогда об аресте Якоба много говорили. Арест же Гая стал самым потрясающим событием на памяти городка.

— Если его осудят, — сказала мужу Мейди Боллз, — то ты понимаешь, что это будет значить?

— Нет, а что?

— Да так, ничего особенного — просто ты сможешь со временем занять место доктора Келси.

— Я никогда об этом не думал.

— И напрасно.

— Кстати, я был в больнице в ту ночь. Принимал роды у миссис Роскоу. Я даже видел Гая.

— С морфием? — быстро спросила Мейди.

— Нет, но ведь он во всем сознался. Нет никакой нужды в свидетелях.

— У тебя будет вдвое больше пациентов, — настаивала Мейди. — Мне придется опять стать медсестрой — помогать тебе на приеме, а в следующем году, году дети подрастут, мы сможем съездить в Европу.