Чарльз Мерджендал - Куст ежевики

Фрэн, видимо, было холодно. Соски резко обозначились, гусиная кожа была натянутой, почти синюшной. Она откинулась назад, обхватив себя руками. Глаза ее были закрыты, но не в страхе и ужасе, а скорее в какой-то спокойной решимости. Казалось, что мысли ее далеко отсюда.

Берт облизнул губы, зажмурился и в ту же секунду увидел Джоани, стоящую перед зеркалом и любующуюся своим еще не сформировавшимся телом, и себя, висящего на веревке за ее окном и глазеющего на нее. Он снова открыл глаза. Перед ним была не Джоани, а Фрэн с развитыми формами, высоким, невероятно твердым бюстом и довольно массивными округлыми бедрами. Он увидел это, а потом услышал дыхание — медленное, тяжелое, с присвистом — свое собственное — из того времени, когда он сочинял письма и запечатывал их кольцом, опущенным в воск, когда его терзало чувство вины, а он смеялся и болтал без умолку, стараясь не выдать своей бушующей страсти. Тот юноша был здесь. Здесь, в темном углу. Он тяжело дышал, испытывая чувство вины и стыда, рискуя стать слабым и ни на что не способным. Отец предупреждал его, и он никогда этого не Делал, никогда…

— Сукин ты сын! — Он бросился на ошарашенного человека в углу и стал молотить его по лицу своими большими кулаками. Сбив с ног, с остервенением пнул его в пах. Человек закричал. Из кучи поломанной мебели Берт выхватил ножку от стула и ударил человека по лицу. Слышно было, как хрустнула переносица. Следующий удар пришелся по лысине — ответом был тихий, жалобный стон. «Сукин сын, сукин ты сын!» Потом чьи-то руки схватили его за плечи, и он услышал голос Фрэн: «Берт… Берт…»

Он выпрямился, дрожа всем телом. Фрэн взяла из его руки ножку от стула и бросила на пол. Она была все еще голой и тихо повторяла плачущим голосом: «Берт… Берт…» Наконец, он пришел в себя, все понял и сказал: «Боже… Оденься… Боже мой… Боже мой!»

Фрэн быстро оделась под тусклой лампочкой. Паркер не шевелился. Лицо у него было залито кровью. Крышка, подумал Берт, крышка, правда, еще дышит. «Пошли… Пошли». Он подтолкнул Фрэн к лестнице. Крепко держа ее за руку, вылез из окна, потом помог выбраться ей. Быстро осмотревшись, он потащил Фрэн к тротуару, увлекая ее за собой, почти побежал к своей машине, которая стояла в трех кварталах от «Кроникл», напротив ресторана Пата.

— Хочешь выпить? — спросил он наконец.

— Нет… Нет… Мы должны вернуться. Ты избил его, Берт…

— Черт с ним!

— Ты же не можешь просто так оставить человека.

— Я пошлю кого-нибудь. А сейчас тебе надо выпить.

— Хорошо. Но не у Пата. Ты должен сейчас же послать туда кого-нибудь.

— Мы поедем в «Линкольн».

Когда Берт открывал дверцу машины, из ресторана вышел Ларсон Уитт.

— А… нашел ее? — спросил Ларсон.

— А то как же! — Он вспомнил, как Билл Уоттс рассказывал про двойное зеркало в своем новом молочном фургончике. — Ты был прав, Ларсон. — Он рассмеялся. — Сидела у Паркера и поливала меня грязью.

Ларсон тоже засмеялся. Потом Берт сел в машину, включил мотор и поехал в «Линкольн». Он вспомнил, что там будет Бетси. Они не виделись с той самой ночи, когда он хотел переспать с ней, но спасовал, и она смеялась над ним. Но теперь это не имело никакого значения. Он стал думать о Паркере Уэлке.

— Сукин сын, — сказал он.

— Берт… — Фрэн плакала. — Он даже не дотронулся до меня. Ни разу. Пальцем меня не тронул. Понимаешь, он знал, что это мы были в «Робинз нест», и грозился написать об этом в газете, но… он не трогал меня.

— Ну конечно, — сказал Берт. — Конечно.

— Пойми, Берт. Прошу тебя, постарайся понять.

— Я все понимаю, чего тут не понять. — И добавил: — Извращенный ублюдок. — Но в голосе его не было уверенности.

После того как постучали во второй раз, Сэм очнулся от своих мыслей, быстро спрятал бутылку виски в нижний ящик, выбрался из-за стола и открыл дверь. Перед ним стояла мисс Кили. Она была на несколько лет моложе Сэма, седая, в очках с металлической оправой, такая же застенчивая, как и много лет назад, когда он предложил ей работу.

— У тебя горел свет, — сказала мисс Кили, — и я подумала, что сегодня воскресенье… и если у тебя не слишком много работы…

— Нет, — ответил Сэм. — Я как раз заканчивал.

— В таком случае… — Она заколебалась и уже хотела уйти.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он.

— Не стоит из-за меня нарушать свои планы.

— А я и не нарушаю. — Сэм выключил свет и последовал за мисс Кили по пропахшему рыбой узкому коридору, вышел на улицу и направился к своей машине, стоявшей на пирсе у консервного завода. Он открыл перед ней дверцу, и она сказала: «Спасибо, мистер Макфай». Потом он сел за руль и медленно поехал к дому, где она снимала комнату.