Александр Зиновьев - В преддверии рая

Описываемые события происходили в эпоху, когда началась и крепла либерализация советского общества. Вышла в свет первая /и последняя/ книга Солженицына. По всей стране гремели песни Окуджавы и Галича. Возбуждающие спектакли ставили в Театре на Таганке. В страну устремилась масса иностранных туристов, а советский туризм за границу становился обычным делом. Западные фильмы заполонили экраны советских кинотеатров. Заграничные вещи становились привычными. Международные конгрессы всякого рода происходили чуть ли не каждый месяц. Неизмеримо возросли возможности публикаций. Ослабли цензурные ограничения. Даже в философии публикации без ссылок на классиков марксизма стали обычными. Новые люди вылезли на арену истории и потеснили деятелей сталинского периода. Слушание передач западных радиостанций и чтение «самиздата» стало признаком хорошего тона. Конечно, кое-кого сажали, кое-кого зажимали, кое-кого убирали бесшумно, но уже далеко не в тех масштабах, как ранее. Причем, о таких случаях говорили.

Так что стоит ли удивляться тому, что и Митя поддался общим либеральным настроениям. Катюша поддакивала этим настроениям. Она чувствовала, что пока это можно и нужно, ибо сейчас без этого даже в аспирантуру не возьмут. Она знала, когда надо будет остановиться. А в том, что остановиться придется, были уверены все. Никто еще не знал, когда именно это следует сделать. Многие пытались начать это с самого начала, и терпели крах. А Катюша знала твердо одно: вся эта либеральная вонь прекратится сама собой или обнаружит подлинное лицо достойного преемника деятелей сталинской эпохи, как только на горизонте советской жизни замаячат настоящие люди, в сравнении с которыми либералы будут выглядеть в своем натуральном виде. И сейчас такие люди мелькают, но пока они выглядят случайными политическими скандалистами. А главное, знала Катюша, либерализм кончится, как только либералы сами нажрутся до отвала и обретут все желанные блага.

Такие мысли Катюше высказывал Учитель еще в то время, когда она похаживала к нему. И во время сборищ у Лапиных. Если хотите точно судить о нашей ситуации, говорил Учитель, глядите за мной. Мое положение — точный барометр социальной погоды. Сейчас я кафедрой заведую. Книжка новая выходит. Но... Когда книжечка Учителя вышла, она разошлась в несколько дней. И сразу насторожила всех. Реакционеры злорадствовали: глядите, мол, до чего докатились! Либералы испугались: из-за него нам худо будет! Пошел слух, что в «Коммунисте» готовят погромную рецензию. Но либерализм еще был силен. В философском журнале дали на книжечку Учителя сдержанную, но в общем положительную рецензию. В «Коммунисте» все-таки вышла погромная рецензия. Учителя освободили от заведования кафедрой. Но это произошло несколько позже, когда Митя уже взял от либерализма и от Учителя все, что ему нужно было. Назначение его исполняющим обязанности заведующего вместо Учителя он воспринял как должное. И как сигнал.

Это было время банкетов. Банкеты устраивались по всякому поводу. И стоили не очень дорого. Повышение цен на продукты питания и инфляция начались несколько позднее. Кроме того, люди еще не имели средств на более значительные траты, так что могли потратиться на банкеты. Лапины по поводу окончания факультета устроили грандиозный банкет. Митя с блеском защитил диплом и был оставлен в аспирантуру на факультете. Катюша устроилась в аспирантуру в Педагогический институт. Тогда многие поступали в аспирантуру, ибо было принято решение поднять уровень науки на более высокую ступень и увеличить число докторов и кандидатов наук. Так что было ради чего раскошелиться. На банкет приехали все близкие родственники Лапиных и взяли расходы на себя. На банкете присутствовали влиятельные лица факультета, в том числе — сам декан и секретарь партбюро. Тогда это было можно. Антибанкетная кампания началась потом, когда сама банкетная эпоха стала сходить на нет из-за продовольственных затруднений и из-за решения несколько сократить слишком сильные темпы прироста числа кандидатов и докторов наук.

Банкет продемонстрировал полное единство в кругах интеллигенции, терпимость друг к другу, бескорыстное стремление двигаться вперед, творчески развивать и т.п. И это было искренне, ибо пока места хватало всем, жить становилось легче, различия почти не ощущались. Пройдет всего несколько лет, и будет трудно поверить, что за одним столом сидели все эти люди, чокались, подымали друг за друга тосты, обнимались и лобызались.