Александр Зиновьев - В преддверии рая

Ученик сделал «круглые глаза», узнав имя защитившего: статьи, подписанные этим автором, часто появлялись в партийной и иной печати, даже в газетах. А при подготовке к экзамену по «научному коммунизму» ряд статей его рекомендовали им в качестве дополнительной литературы. И тема диссертации «Проблема улучшения условий жизни при коммунизме» Ученика уже не удивила. И не удивили разговоры, которые ему довелось услышать. И все-таки я не пойму, сказал Однорукий, как еще можно улучшать жизнь, если полное изобилие? Это - задачка для слабоумных, сказал Диссертант. Например, в сфере потребления фигурируют продукты А1,... Ап, где п = 1. Они в изобилии. Но вот изобрели продукт В. Новый. Будет это улучшением? Как сказать, возразил Однорукий. Не всякое расширение ассортимента полезно. Но допустим, продукт В полезен. Он будет производиться сразу в изобилии или нет? А если его нельзя вообще производить? Значит, его — особым лицам, так что ли? Ты вульгаризируешь, сказал Диссертант. Не забывай об уровне сознания. Оно тогда... Знаю, не унимался Однорукий. Но скажи, пожалуйста, а что ты понимаешь под изобилием? Есть по крайней мере два различных понимания изобилия в отношении продукта данного рода А: 1/ каждый берет, сколько хочет; 2/ избыток. Первое возможно и при довольно скромных возможностях производства, а при втором возможен дефицит, например — вследствие неполадок в технике распределения. Факты такого же рода вам хорошо известны из газет. Добавим сюда факт множества родов продуктов — А1, А2, А3,... Плюс к тому — разные сорта... Начался спор, в котором трудно было что-либо понять. И Ученик незаметно ушел, — на него никто тут не обратил внимания.

У нас много родственников, но собираются они редко. Последний раз собирались лет пять назад на похороны деда.Теперь умерла бабушка,— последний повод собраться всем. Такого больше не будет, так как родственники давно распались на враждующие группировки. Собрались у старшего брата отца, у которого жила бабушка. Говорили о том, что похороны превратились в хлопотное и дорогое дело, так что уж и умирать не хочется. Нужна куча бумажек. Везде очереди. Всем взятки давать нужно. Потом вспоминали свое детство. Послушать — кошмар. Как они смогли вынести все это? И все же с какой-то точки зрения тогда было лучше. Страшнее, но и веселее вместе с тем. Надежды были. Потом войну вспоминали. Издевались над высшим руководством и командованием. Старший дядя /он — полковник в отставке/ хохмил по поводу «неожиданности» нападения Германии. Война была неожиданностью только для двух существ — для Верховного Главнокомандующего и полкового приблудного пса Холуя. Для первого — потому что он был гений. Для второго — по причине более серьезной: потому что он не читал газет, не держал в лапах «Краткий курс» и во время политинформаций спал около кухни. Потом заговорили о нынешнем Вожде. Двоюродный брат /сын дяди-полковника/ стал вычислять, во что обходится содержание наших высших лиц. Мы пришли в ужас и не поверили. Но брат быстро развеял наши сомнения. Например, одна только поездка Вождя на завод, где недавно было нечто вроде пассивной забастовки, обошлась дороже, чем стоимость месячной продукции этого завода. Другой дядя, работающий в патентном отделе крупного предприятия, рассказал такие истории, что несмотря на их мрачный смысл, мы хохотали до слез. Например, создали специальное конструкторское бюро — проектировать замки для новой автомашины «Заря». Пятьдесят человек. Три года работали. Сделали. Машину стали продавать на Западе. И что же? Оказывается, замок для багажника без всяких изменений украли с американских ... гробов! И пришлось за это платить валютой куда больше, чем выручили за продажу всех машин. Потом мужчины упились. Начались песни, пререкания. Я такое не люблю и решил потихоньку смыться. Брат проводил меня до остановки. Что мы за люди, сказал он дорогой. У нас все ущербно. Все с изъяном. Я не помню ни одного случая, чтобы что-то было сделано безупречно. Даже радостные события у нас отравлены в основе. Знаешь, пошли мы недавно в турпоход. Довольно далеко. Нашли на карте большой зеленый массив. Я уж не говорю о том, что с транспортом и со жратвой было худо. К этому уже привыкли. Но первозданная природа!.. Добрались. И выяснили на месте, что там — запретная зона... И потом, приглядись к нашим лицам!., я сейчас этим специально занимаюсь. Представь себе, за много месяцев наблюдений — ни одного случая непринужденной беседы между незнакомыми людьми, бескорыстной и доброй шутки... Злоба, злоба и злоба. Лица искажены гримасами...