Александр Зиновьев - В преддверии рая

Потом Вождь понес околесицу по поводу роли сознания, будучи уверен, что Перпом записывает каждое его драгоценное слово. Перпом делал вид, что именно этим он занят, нетерпеливо поглядывая на часы: через пять минут прием главы какой-то чернокожей страны, стряхнувшей на прошлой неделе иго империализма /конечно, с помощью нашего оружия/ и ускоренными темпами строящей коммунизм /предварительно расстреляв одну треть своего населения и оставив без еды оставшихся в живых/. Причем глава государства был одновременно Генеральным Секретарем вчера созданной Коммунистической Партии этой страны.

Потом была встреча с Чернокожим /или с Черножопым, как о нем выразился сам Вождь/ по всем правилам /речи, коммюнике, фотографии и т.п./. Потом был банкет в честь гостя. Вождь слегка перепил.Он постоянно путал гостя то с сослуживцем по работе в ОГБ, то с секретарем Компартии одной непокорной страны, грозил ему пальцем и обещал ввести танки. «Два Ге» пытался возразить: мол, зачем танки, хватит бронетранспортеров. Но его оттер Идеолог и предложил тост за Вождя всего прогрессивного человечества, дорогого и любимого..., верного... Когда Вождь сделал попытку облобызать Черножопого, который хотя и был чернокожим, учился в Оксфорде, банкет прикрыли. Вождя отвели в спальню рядом с банкетным залом и передали на попечение врачей, медсестер, массажистов, косметологов, охранников.

В кабинет вошел молодой человек с бородой и предложил составить компанию в столовую. Каковы ваши первые впечатления, спросил он. Кошмар, сказал Ученик. Ничего, сказал Бородатый. Привыкнете. Тут все проходят через это. У многих бывает психический срыв.

Погрузив на подносы жиденькую баланду, именуемую супом, омерзительного вида рыбу /был рыбный день/ с картофельным пюре синеватого цвета и компот, в котором плавали шкурки сушеных яблок, собеседники отыскали грязный стол и, не обращая внимания на привычное убожество, притулились к нему.

Мне сейчас попался в руки «роман», а в нем — дневник мальчика, сказал Ученик. Не пойму, что это такое,— часть романа или независимый текст. Но не в этом дело, а в содержании дневника. Если это настоящий дневник... Я догадываюсь. О чем речь, сказал Бородатый. Не берусь утверждать, что автор дневника и тот мальчик, о котором я скажу, суть одно и то же лицо. Здесь уничтожаются всякие следы персонификации. Может быть так и нужно. Этот мальчик однажды начал думать о вещах, о которых ему думать не положено, и высказывать странные суждения, подходящие под СК. Это насторожило его соучеников и воспитателей. Наше общество так уж устроено, что оно замечает, на что способен человек, задолго до того, как он сам осознает, на что именно он способен. И разумеется, общество принимает меры. Друг Мальчика как-то нашел его дневник и рассказал о нем кому следует. Однажды вечером к дому Мальчика подъехала «Скорая помощь». Мальчика увезли. Заодно для экспертизы изъяли дневник. Родителям сказали, что Мальчик переутомился, что через неделю его выпустят здоровым. Через неделю Мальчика на самом деле выпустили. Но уже через месяц его пришлось перевести в школу для умственно неполноценных детей. Среди учителей, учеников и родителей бродили смутные слухи, но их сразу же пресекли. Полковник ОГБ прочитал лекцию о коварных методах врагов по подрыву идеологической монолитности Страны. После этого многие выпускники школы подали заявления с просьбой направить их в училища ОГБ. Многие дали согласие быть осведомителями. Через некоторое время Мальчику стало плохо. Родители сами отвезли его в больницу. Скоро про него забыли. И всем было хорошо. Другу Мальчика — потому что исчез человек, таланты которого слишком тревожили его и мешали спокойно жить. Приятельнице Мальчика — потому что она получила возможность рассказать дома в обществе папиных и маминых прогрессивных друзей про кошмарный случай в их школе и на целый вечер завладеть их вниманием. Прогрессивным друзьям папы и мамы — они в тот вечер провели содержательную беседу и проявили свое благородное нутро. Все лица, причастные к делу, получили поощрения, награды, повышения. Врачи сделали очередной вклад в нашу медицину. Учителям, правда, пришлось усилить воспитательную работу. Но и они в глубине души были довольны: воспитывать «нового человека» все же легче, чем учить по-настоящему математике, литературе и т.п. И даже ученикам немного легче стало: хотя воспитательные помои им опротивели они все же были предпочтительнее тяжкого труда по изучению наук. И даже вам повезло: вы получили прекрасный материал для будущей диссертации. Кстати, вы знаете, почему, в вашем хранилище никто не защищает диссертаций?