Александр Зиновьев - В преддверии рая

Не беда, сказал Однорукий. Зато мы имеем шансы сделать выдающийся вклад в философию б....ва. Мы зато приспособлены мыслить на эти темы на высочайшем уровне. Если бы ты знал, какие мы вели разговорчики на эти темы Там! И что нам Там мечталось! Бывало за одну ночь до сотни всяких баб любого возраста, размера, строения, темперамента трахнешь. В мечтах, конечно. И такие штучки с ними вытворяешь, что твой «Плейбой» постеснялся бы напечатать. Милый мальчик, я берусь весь твой «Плейбой» за двадцать лет выпуска в одиночку выдумать за полгода, хотя баб у меня в жизни было раз-два и обчелся. И ни одной стоящей, между прочим. Задачка-то тривиальная. Чистая комбинаторика из небольшого числа исходных данных: дырок, выступов и т.п. Разве дело в технике секса? Дай нам мало-мальски терпимые условия жизни, мы через пару лет обставим Европу по е..ле, свою рационализацию произведем,— у нас же миллионы рационализаторов. Кстати, ты не мог бы мне эти журнальчики дать полистать на пару дней?

Посетитель сказал Проповеднику, что хочет примкнуть к организации, что готов отречься от материальных и культурных благ, готов сжечь себя на площади, бросать бомбы, стрелять,— в общем делать все, что ему прикажут. Проповедник понял, что Посетитель — стукач, но не придал этому значения: стукач тоже человек, а всякий жаждущий слова, должен услышать его. И он сказал, что у них нет организации, они отвергают ее, а есть единство. Это — нечто совсем иное. Они не отвергают жизненные блага. Они лишь считают, что отношение к благам зависит от того, как они создаются, кто и как ими распоряжается. Жизнью же своей человек должен распоряжаться сам. Гореть и стрелять — это слишком мало. А что, вы предлагаете больше, спросил Посетитель. Религию, сказал Проповедник. Но религию новую, которая учитывает условия жизни человека в современном мире. Цель такой религии — изменить духовную ориентацию человека так, чтобы он увидел пошлость, жестокость, никчемность официального жизненного спектакля и его игроков. Сместить шкалу оценок. Научить людей понимать реальные жизненные ценности и отстаивать их для себя. Самая страшная месть уродам — стать самим прекрасными и научить этому других, научить всех видеть уродство тех, кто кривляется на сцене жизни. Сделать так, чтобы они сами почувствовали свое уродство. Но это безнадежно, сказал Посетитель. Почему же, сказал Проповедник. Было время, когда у нас все носили безобразные штаны. Появились одиночки в хороших штанах. С ними боролись как с уродством. И что же? Теперь все носят приличные штаны и смеются над прежними уродствами. Но то, о чем мы говорим, не штаны, сказал Посетитель. Разница чисто количественная, сказал Проповедник. Просто потребуется больше времени. И жертвы будут серьезнее. Я принимаю ваши установки, сказал Посетитель. Что я должен делать? Хранить личное достоинство, сказал Проповедник. Думайте, что у вас есть Дело. Какое? Дело Души.

Учитель обществоведения рассказывал, что такое коммунизм. Тоска зеленая. Мы это слышали тысячу раз с первого класса. Теперь мы старшеклассники, а они поют все ту же песенку. И это, увы, не конец. То же самое нас ждет в техникуме, институте, аспирантуре. На перемене мы острили на эту тему. Решите проблему, хохотал Друг. У нас все хорошо, так почему же тогда у нас все так плохо? Домой я шел с девочкой из параллельного класса. Говорили о потоке воспитания, который обрушивается на нас. Я предложил особую единицу измерения для этого — воспитан. Готов держать пари, что у нас плотность воспитания /число воспитанов на человека в единицу времени/ в сто раз выше, чем в США.Куда смотрит наша пресса? Упускать такой выгодный пример нашего превосходства! Все прекрасно видят, что происходит, сказала Она, никто не верит в газетное вранье, а помалкивают. Почему? У меня бабушка пенсию получает сорок рублей, а прожиточный минимум — восемьдесят. У нас жилья по четыре метра на человека. А в «Царском селе» — не меньше, чем по сорок. А наши диссиденты говорят бог знает о чем, только не об этой реальной жизни. Почему? Видишь ли, сказал я глубокомысленно, мы — общество карликов. А карлики в порядке компенсации должны браться за нечто такое, что создает иллюзию,будто они великаны. Права человека — это звучит. А бытовые пустяки — это банально. Как все это страшно, сказала Она. Лучше об этом не думать. Все равно ничего не изменишь.