Александр Зиновьев - В преддверии рая

У меня идея, сказал Секретарь после того, как им удалось сбагрить безымянного человека на растерзание Консультанту, на которого напал зуд поучительства. Надо сделать статью о том, как товарищ Сусликов пришел к открытию стадии высокоразвитого социализма и конкретных путей перехода от него к подлинному коммунизму. Я тебя свяжу с Помощником. Ты его знаешь? Еще бы, сказал Автор, я с ним не одну бочку водки в свое время выпил. Об этом забудь, сказал Секретарь. Водку он больше не пьет совсем, перешел на коньяк. Но будь готов к тому, что у тебя может появиться соавтор или что статью подпишет кто-то другой. Ясно, сказал Автор, не в первый раз. Как говорил в свое время мой друг, ныне безвестный поэт,

А что, если?! Это — идея, сказал Секретарь. Правда, жена будет скрипеть... А ну их, жен, сказал Автор. Как говорил все тот же мой друг,

Забегаловка была битком набита всяким сбродом, спешащим до закрытия набраться хоть какой-нибудь дряни с градусами. Пришлось дать трешку уборщице. Та принесла пару чуть живых табуреток и втиснула их в интеллигентную компанию. Соседи поворчали немного и вернулись к прерванному разговору, не обращая внимания на вновь прибывших и друг на друга.

— Вчера за грибами ходил,— сказал сосед справа от Секретаря. — Нашел всего десять штук. А после меня по тем же местам еврей пошел. Так он полсотни выкопал. Умеют устраиваться, гады! Не пойму, почему власти удерживают их тут? Будь моя воля, выгнал бы всех до одного.

— Что ты мне бубнишь все про этот Запад,— сказал сосед слева от Автора.— Я ведь там бывал. И не раз. Такое же дерьмо, как у нас, только совсем по-другому. Захотел ты, к примеру, по нашему русскому обычаю посрать. Ищи монету! Пока не сунешь в дырочку полсотни пфеннигов или сантимов, унитаз не откроется. Сел — старайся выложиться в тридцать секунд. Не успел — суй новую монету. Нет монеты — получай удар под задницу и доделывай в штаны. Вот как живут, сволочи. Власть чистогана, ничего не поделаешь!

— Их выпустят,— сказал собеседник соседа справа,— а мы останемся тут жить в нашем дерьме?! Нет, брат, их не на Запад, а на Восток надо. В Сибирь! Сталина бы сейчас сюда! Он бы в два дня все обделал. А наши нынешние мудаки церемонятся. Хотя что от них ожидать?! Они же сами сплошь евреи!..

— У меня зять недавно ездил на Запад,— сказал собеседник слева.— Его особенно поразили помойки. Говорит, что помойки там чище, чем наши кухни. Но малокалорийные. Парадоксально? Мы едим всякое дерьмо, а помойки наши самые калорийные в мире. Почему? Да потому, что то, что мы едим, несъедобно. И половину приходится выкидывать. На Западе еды навалом, а в помойках даже тараканам поживиться нечем. Почему? Да потому, что пища доброкачественная.

— У нас еще терпимо,— сказал Секретарь.— в Африке еще хуже.

— Чушь,— сказал сосед слева.— В Африке отбросы поедают львы и орлы. А у нас даже львов и орлов нету.

— В зоопарке есть,— сказал Автор.

— Вообще-то говоря евреи не все такие, — сказал сосед справа.— У меня есть знакомые евреи. Некоторые из них очень хорошие люди. Высылать их надо, но выборочно. Тех, кто полезен государству и не рыпается, можно оставить.

— Со мной такой случай произошел в Париже,— сказал сосед слева.— Решил купить какую-нибудь вещицу. Подешевле, конечно. Сам знаешь, сколько нам валюты дают. А что может быть дешевле шнурков для ботинок?! Взял шнурки. Стал расплачиваться — чуть в обморок не упал. Оказывается, шнурки в три раза дороже стоят, чем ботинки! Почему? Да потому, что из натуральных ниток и ручной работы! А ты говоришь — Запад! Дерьмо твой Запад!!

— У нас таких людей, которые понимают недостатки нашего общества, и без диссидентов полно,— говорит Секретарь.— Такие люди есть во всех слоях общества — среди ученых, писателей, работников министерств и даже кагебешников.

— Ну и что,— говорит Автор.— Из того факта, что эти люди понимают наше общество и поносят его недостатки, никак не следует, что они готовы сражаться против существующего строя. Возьми, к примеру, нас с тобой. Разве мы...

— А один парень из нашей группы решил брюки себе купить, — сказал сосед слева.— Кажется, что может быть проще? Этих брюк там — тысячи. На любые вкусы. На любые деньги,— от копеек до тысячи франков. Так он трое суток убил на то, чтобы выбрать. И не смог. Так и уехал обратно в отечественных штанах. Всю дорогу потом плакал. И было отчего. В Москве из-под прилавка, без выбора и втридорога придется купить какую-нибудь дрянь. А ты говоришь — Запад! Дерьмо твой Запад!!