Александр Зиновьев - В преддверии рая

Члены коллектива прибегают к этому не потому, что они не знают подлинных причин, мотивов, целей и последствий поступков данного человека, а потому, что это для них удобно. Это дает им психологическое самооправдание, настраивает их определенным образом, дает аргументы для наказания жертвы. Они сами судьи и исполнители решений. Для них не играет роли истина. Им важен лишь факт выпадения человека из коллектива и их реакция на это. Например, добросовестную работу М истолковали как стремление «выслужиться», выступление в защиту старого сотрудника — как стремление посеять склоку, вызов в дирекцию для объяснения — как жалобу в дирекцию на сектор. Инициатива считать ее склочницей принадлежала тому сотруднику, за которого она заступилась.

Получив определенное истолкование, поступки отщепенца подвергаются оценке. Таким образом, оцениваются не поступки сами по себе, а их интерпретация в атмосфере клеветы. Оценки поступков людей разделяются на личностные и коллективистские. Первые имеют место в рамках нравственности. При этом отдельный человек и группа людей /или другой человек/, с которой он вступает в отношение, суть равноправные партнеры. И предпочтение отдается более слабому. У нас такие оценки исключены. В случае же коллективистской оценки поступки человека рассматриваются с точки зрения их роли в жизни коллектива. Интересы коллектива здесь выше интересов отдельного человека. Сам коллектив здесь поставлен в такое положение, что он в ответе за поведение своих членов. Это удобно. С одной стороны, с каждого индивида снимается ответственность за коллективное насилие над ближним, а с другой стороны, коллектив вынуждается на злобную реакцию против отклонившегося от него члена и на беспощадную расправу с ним.

Поведение М заставило дирекцию обратить внимание на ситуацию в секторе и усмотреть в ней зародыш склоки. Сектор начинают дергать. После проводов Диссидента руководство института получило нагоняй. Начали работать всякие комиссии. Усилилась воспитательная работа. Начались кое-какие строгости. В общем, коллектив на своей шкуре испытывает последствия поведения М и злобится на нее. И обрушивает свою злобу не на систему и не на начальство, а на самое беззащитное в этой ситуации существо, не сделавшее ничего плохого,— на М. Ее безобидное само по себе поведение воспринимается как ущерб коллективу. И всем ходом дела М превратилась в своего рода ритуальную жертву. Это есть глубочайшее проявление безнравственности общества и его членов. Это — коллективное ритуальное преступление. Преступление тут образует самую суть дела.

Не напоминает ли вам это придание особого смысла поступкам людей и их оценка с некоторой коллективной позиции нечто, казалось бы, весьма далекое, из давно забытой /а напрасно!/ истории человечества. Что бы ни толковали теоретики о вершинах, прогрессе, о новых этапах и т.д., мы тут имеем совершенно очевидный факт поведения коллектива, роднящий его с примитивными обществами прошлого, с обществами типа империи инков, египтян.

Тоже мне открытие, подумал Ученик с пренебрежением. Это и младенцу ясно. Называется у нас это только иными словами. А так чему удивляться? Люди всегда люди, общество всегда общество. Главное — не будь идиотом и не лезь в жертвы, в отщепенцы, в диссиденты. Разум человеку дан для того, чтобы успешно ориентироваться в обществе. Все-таки СК выдумали не дураки. Сам факт страдания человека за других людей и даже за общество в целом /за человечество!/ есть неоспоримый признак психического заболевания. Но не с медицинской, а с социальной точки зрения. Болезнь духа есть тоже болезнь. Правда, это еще не изучено достаточно глубоко. Между прочим, диссертацию-то я и здесь могу сделать не хуже, чем у Бородатого. Да, но дадут ли тут? Судя по Заму и Учителю, здесь это не поощряется. Интересно, если я предприму попытку сделать тут диссертацию, что будет твориться в отделе? Наверняка сожрут, как эту идиотку М.

Позвонил Бородатый. Вы хотели побеседовать с автором какой-нибудь рукописи, сказал он. Я это могу вам устроить. Причем, считайте, что вам повезло: вы имеете шансы побеседовать с автором «Одиночества». Ученику уже расхотелось встречаться с авторами рукописей, но отступать было поздно, и он согласился. Я только закончу одно дело, сказал он. Это займет всего полчаса. Прекрасно, сказал Бородатый. Позвоните тогда по этому телефону:... За вами зайдут. До встречи!