Александр Зиновьев - В преддверии рая

Работать в этот день уже стало невозможно. Все словно взбесились из-за этого маньяка. Повсюду собирались группы. Слышались охи и ахи. Кошмар, сказала пожилая сотрудница, фактически исполняющая обязанности секретарши Учителя. Этот негодяй совратил более пяти тысяч женщин. Из них около тысячи — девушки. И больше сотни — малолетние. Ужас! Преувеличивают, наверно, сказал Ученик. Что вы, сказала Пожилая. У него все точно записано. А такой психический тип на ложь не способен. Воображение недоразвито. И самое ужасное — никакой страсти, полное равнодушие. Зачем ему все это?! А может быть,.он ученый, сказал Ученик. Сексолог. Изучал дело на собственном опыте. Говорят, мы тут кое-что похуже делаем, а нас вот не забирают. Никто не ужасается. Я бы на вашем месте воздержалась от таких замечаний, сказала Пожилая. Я здесь начала работать, когда вас еще на свете не было. Знаете, сколько таких мальчиков, как вы, за это время отсюда исчезло? Чему быть, того не миновать, сказал Ученик. По крайней мере из-за квартиры беспокоиться не придется.

Дома Ученика ждала крупная неприятность. Я беременна, сказала Жена. И аборт делать не буду. Пусть будет сын. Я лично за дочь, сказал Ученик. Значит, Бородатый отпадает. Остается Зам. Это ты о чем, спросила Жена. Так, о делах, сказал Ученик. Я пойду прошвырнусь на часок. Подумать надо. А ты бы с матерью помягче. Пригодится еще. Ребенок же будет...

Отличительная черта выпадающего /отщепенца/ — неучастие в этой самой интимной стороне жизни коллектива, которое членами коллектива расценивается как противопоставление коллективу, зазнайство, отрыв от коллектива. И не спасет то, что такой человек — хороший работник. Если коллектив почувствует, что этот человек — отщепенец, он сделает все, чтобы разрушить представление о нем как о хорошем работнике. Выглядит это как разоблачение, выведение на чистую воду, сдергивание маски. Обычно это потом преподносят так, будто под личиной честного и хорошего работника скрывался чуждый нам враг. У нас на факультете пятнадцать лет работал один профессор, крупный ученый, блестящий лектор и вообще яркий человек. До нас доходили слухи, что ему несладко живется, что чуть ли не каждый курс лекций ему приходится выбивать с боем и читать в урезанном виде, что книги его не печатают. Но он все равно считался одним из лучших профессоров факультета, получал какие-то награды, куда-то выдвигался. Но стоило ему однажды подписать какой-то протест, как в течение года с него «сорвали маску», превратили в представлении всех в никудышного ученого и педагога и с треском провалили на очередном заседании на новый срок. Этот профессор всегда был отщепенцем, много лет коллеги терпели это. И когда им представился удобный случай дискредитировать его, они немедленно этим воспользовались.

Надо признать, что коллектив не сразу относит сотрудника к категории отщепенцев. Проходят годы, иногда — десятилетия, прежде чем это случается. Да и сам сотрудник не всегда сразу становится отщепенцем, а став — не всегда сразу это осознает. Иногда он этого вообще не осознает и впадает в крайнее недоумение, когда коллектив начинает с ним расправу. Коллектив сначала яростно борется за то, чтобы сотрудник не оторвался от него и не противопоставил себя ему. Применяются всевозможные меры от ласки до угроз и нанесения ущерба. И обычно редко кто не поддается натиску коллектива. Последний в отношении сотрудника, за которого идет борьба, может себе позволить многое такое, что недопустимо в отношении тех, насчет которых нет сомнений. Например, коллектив может скрыть от начальства факт попадания сотрудника в вытрезвитель и тем самым завлечь его в некоторые интимные отношения с доверенными лицами коллектива.

Как правило, сотрудники не стремятся стать отщепенцами, а коллектив искренне стремится приобщить человека к своей жизни. Здесь действует глубинный закон нивелирования индивида и прикрепления его к коллективу, причем — обе стороны естественным образом стремятся к этому. И если происходит выпадение человека в отщепенцы, то это есть уклонение от общей нормы. Это уклонение не есть случайность,— есть другие законы, порождающие его. Но само по себе оно есть уклонение от норм жизни, вырастающих из недр этой формы жизни. В силу тех же законов единства индивида и коллектива последний предпочитает не выбрасывание, а обламывание его и удержание в себе в обработанном виде. Тут имеет силу принцип: стань, как все мы, и мы тебя простим. Отщепенец выбрасывается вовне лишь в крайнем случае, когда не остается надежды обломать его, или по указанию властей. Обычно тут имеет место совпадение.