Александр Зиновьев - В преддверии рая

Поехал Нораб в командировку. Взял с собой секретаршу. В гостинице спрашивает ее: как будем спать — как с секретаршей или как с женой? Как с женой, сказала секретарша, потупив глазки. Нораб лег, повернулся спиной к секретарше, пернул и захрапел. Ха-ха-ха!

Наш институт отличается от обычных академических институтов, сказал Заместитель. Наши лаборатории разбросаны по всей Стране, могут менять местоположение, уничтожаться, заменяться новыми. Мы имеем право включать в себя на время или насовсем любое исследовательское учреждение Страны. Можем использовать любых специалистов, любое оборудование, любой транспорт. Даже воинские подразделения. Вы же понимаете, у нас без таких исключительных возможностей и полномочий серьезное дело не сделаешь. Человеческий материал нам в неограниченном количестве и в любом ассортименте поставляют ОГБ. В нашем распоряжении вся система сознаториев, исправительно-трудовых лагерей, психиатрических лечебниц, детских колоний и т.д. Цели ИСИ в общих чертах вам известны. Более подробно с ними вас ознакомит Научный Руководитель института. В институте установлена двойная система субординации. Формально — я ваш заместитель. Вы председательствуете на всех заседаниях, совещаниях, советах. Подписываете всю документацию. А по другой линии — я ваш начальник. От меня вы будете получать все необходимые распоряжения и инструкции. И передо мною отчитываться в проделанной работе. За вами сохраняется прежний пост в ОАН. Ваша карьера в ОАН пойдет независимо от деятельности здесь. Но, разумеется, вся ответственность за работу в ИСИ возлагается на вас. За вами сохраняется все то, что вы имеете — квартира, зарплата, машина, дача. Помимо этого здесь вы будете иметь...

Директор слушал Заместителя. И с каждым словом последнего его настроение падало. Ну и влип же я в гнусную историю, думал он. Теперь не отвертишься. И думать нечего: ликвидируют. Он немного приободрился, когда Заместитель заговорил о великой исторической миссии, о грандиозной задаче и т.п. и о роли, какую предстоит сыграть ему, Директору.

Пришел Вождь в мавзолей поговорить с Лениным. Ну как, спрашивает Ленин, верит ли тебе народ? Верит, отвечает вождь. Идет за тобой, спрашивает Ленин. Идет, отвечает Вождь. Смотри, говорит Ленин, как бы за мной не пошел! Ха-ха-ха!

Ученый: Я читал многие работы по идеологии. Впечатление ужасное. Они бездарны в литературном отношении и безграмотны в научном. Серые. Скучные. Холуйские. Однообразные. Сплошное жульничество, подтасовки, передержки. Я не знаю иных текстов, которые по уровню безнравственности и интеллектуального маразма могли бы конкурировать с ними. Как можно в таком случае серьезно разговаривать о проблемах нашей идеологии?

Идеолог: Наша идеология есть массовое явление, подверженное действию законов нашего общества. Здесь эти законы дают знать о себе даже острее, чем в других сферах. Картина идеологии, которую вы кратко нарисовали, верна. Но разве лучше обстоит дело с художественной литературой, с живописью, с кино? Это — нормальное состояние нашей идеологии, причем — наилучшее для нашего общества. Вы удивлены? Дело тут не только и не столько в том, что у нас во всех областях настоящим талантам трудно пробиться /а в идеологии труднее всего/. Дело главным образом в том, что наша идеология именно в таком бездарном, маразматическом, жульническом, пустозвонском и т.д. виде служит этому обществу наилучшим образом. Всякое проявление таланта враждебно самой идеологии, разрушает ее и наносит ущерб стабильности общества в целом. Не случайно поэтому перлы болтливости, жульничества, злобности, тупости и бессмысленности, созданные классиками нашей идеологии, стали непревзойденными шедеврами литературы. Эта идеология по самому своему типу и по положению в обществе такова, что ожидать от нее что-либо иное бессмысленно. Что же касается нашего разговора, мы выделим самое существенное ядро идеологии, так или иначе сохраняющееся в ее текстах любого уровня и назначения.

У: Вашу идеологию можно критиковать с различных точек зрения. Было бы целесообразно выбрать одну, но самую главную. Я думаю, что таковой является ее претензия на научность.

И: Согласен. Потому не будем спорить о пустяках. Мне бы хотелось выяснить конкретно, каким образом идеология даже при условии допущения искреннего желания держаться в рамках науки в конце концов превращается в антагониста науки.