Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

— А кому бы я ее еще отдал?!

Я поостыл, но в душе все кипело. «Прохвост: юлит, как лиса, которой прищемили хвост, — подумал я, садясь за стол рядом с Лепетовым. — Дать бы в морду, да уйти, но куда пойдешь?»

— Давай так: возвращаешься утром с работы, и сразу же едем в Лух. Потом закупаемся на Романовы деньги и вырученные в Лухе, если таковые будут, я беру обратный билет и уезжаю — ты тут и без меня справишься. Подобьем бабки по телефону, вечером я всегда дома. И больше, пожалуйста, без сюрпризов!

Вскоре Лепетов снова ушел на смену. Вернувшиеся мальчишки долго не засиживались, растеклись по своим постелям. Я лег на кровать Лепетова. Нужно будет, не затягивая, съездить на железнодорожный вокзал и заказать обратный билет из Москвы. До Москвы из Иванова проще добраться автобусом.

В Лухе кое-что из привезенного нами ранее на самом деле продалось. На радостях, что, наверное, мне все-таки что-то да причитается, я стал на обратном пути в автобусе подсчитывать выручку (с математикой у меня всегда дела обстояли лучше, чем у Лепетова), которая, если перевести по текущему курсу рубли на гривны, действительно получалась неплохой.

Я ловко разбил всю сумму на положенные по договоренности проценты и показал Володьке. Тот, увидев, что цифры несколько высоковаты (в его понимании, хотя не получалось и пятиста рублей навара, но в нашем незавидном положении это было немыслимое), тут же заюлил, засуетился и выдал целую тираду, смысл которой я даже не хотел воспринимать. Лепетов настаивал, чтобы гривны, за которые был куплен товар, они не переводили обратно в рубли по курсу, а считали номинал один к одному равным рублю.

— Не понял! — вспылил я. — Ты хоть соображаешь, что делаешь: пренебрегая курсом, ты урезаешь большую часть нашей прибыли и почти в полтора раза уменьшаешь мою долю!

— Да, — невозмутимо ответил Лепетов, как будто ничего критического не произошло, — но я ведь уменьшаю, как ты правильно заметил, и свою! Я обещал Роману прокрутить его деньги и слово свое сдержу. Я брата не кину.

— Крути, — не утихал я, — зачем только со мною так: паскудно. На что мне рассчитывать, если каждый раз ты будешь придумывать новые выверты? на что жить?

— Но я ведь живу, терплю…

— Ничего себе, ты терпишь! — опять возмутился я. — Это же твой брат, твоя кровь!

Лепетов заерзал, запыхтел, отвел глаза, пробормотал:

— Ладно, извини. В последний раз. Клянусь.

Я с разочарованием посмотрел на Лепетова, тот не отрывал взгляда от подернутого инеем окна.

«Да, — подумал я, — сволочью ты все-таки оказался, Лепетов, хоть мы и дружили с тобой с самого детства, не один пуд соли вместе съели. Видно, сильно изменился». Хотя что я, собственно, мог в Лепетове за последние годы заметить, если тот приезжал на родину раз или два в году. Какие перемены, если разговоры велись все больше о книгах, а душа-то вон где оказалась. Хотя я мог, наверное, предполагать подобное и раньше. Но только со временем все проявляется ярче и отчетливее.

В каком классе мы с ним тогда были? Кажется, в пятом или шестом — наши портфели точно были большими и тяжелыми. Мы с Лепетовым шли после обеда в школу — учились тогда во вторую смену. Шли частным сектором — другой короткой дороги со стороны нашего микрорайона не было. Знойный май, проселочная дорога средь частного сектора, ступнешь — пыль взметается от подошв до щиколоток. До школы метров пятьсот, она уже видна впереди: довоенная трехэтажная коробка с высоким центральным крыльцом и античными колоннами по фасаду верхних этажей… Вдруг я заметил в пыли металлический рубль. Гербом кверху. Как подарок свыше. На десять мороженых хватит. На мелочь я везучий. Сколько себя помнил, то десять, то пятнадцать копеек найду. Бывало в неделю и по несколько раз. А тут целый рубль!

— Во-та, — сказал я, удивившись. — Рубль. — И наклонился, чтобы его поднять, но едва удержался на ногах: идущий чуть позади Лепетов — не смотри, что на голову ниже — налетел на меня, как ястреб, шибанул со всей дури плечом. Я пошатнулся в сторону, не ожидая такой прыти от друга, но Лепетов не отстал, бросился вырывать монету из моей руки:

— Отдай мне, он мой, я его первым увидел!

— Ты совсем сдурел? — я с легкостью отшвырнул Лепетова обратно (не та весовая категория). — Шел, шел, гав ловил, а потом: я первый увидел! Если б увидел — поднял бы! А раз не поднял, значит, не видел. Иди уже, зоркий сокол!

Лепетов надул губы, нахмурился.

— Это мой рубль, отдай!

— Отстань: я бы не сказал — ты бы не увидел!