Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

Лепетов повез вырученное. Я отправился дальше по магазинам присматриваться к тому, что смогу купить на обратную дорогу. Свой рынок я знал лучше, чем Лепетов. Интуиция подсказывала, что в Первомайске без задержек уйдут итальянские (как утверждала продавщица) кроссовки и теплые женские куртки — таких, как в Иванове, у нас я не встречал. Дело оставалось только за деньгами. Надо бы еще раз надавить на Лепетова. Но, может, он вернется с хорошими вестями?

Лепетова, однако, в общежитии я не застал, но в комнате были жившие с ним ребята. Я познакомился с ними, поинтересовался, как у них дела. Надо было перекусить, давно сосало под ложечкой. Я попросил ребят, если вдруг появится Володька, сказать ему, что я внизу в столовой, и после этого спустился на первый этаж.

Выбор в столовой был небольшой, видно, готовили тут обычно не слишком много, чтобы не оставалось, но мне было не до жиру: мой бюджет с каждой поездкой даже по городу резко сокращался. Сколько я еще пробуду в Иванове? Дальше сидеть — только седеть.

Я взял себе картофельного супа (хотелось уже горячего) и чай с постной булочкой. Поев, вернулся в комнату.

Ребят разбежались, но за столом сидел Лепетов, усердно поглощая из чашки все ту же проросшую пшеницу (надолго ли его хватит?).

— Уже вернулся? — спросил я.

Лепетов кивнул.

— Как успехи?

— Вернул ей все до копейки.

— И? Она тебе что-то дала?

— Сказала, что пока нет возможности.

Я сел на кровать. Комнату накрыла гнетущая тишина. Чайная ложечка Лепетова, которой он усердно черпал пшеницу, скребла по моему сердцу, как стеклорез по стеклу.

— Мало того, сказала, что и следующую, кроме той, что будет с нашей обуви, мы должны тоже отдать ей без остатка.

— Серьезно? А как же наша договоренность? Твои утверждения, что она человек слова? Хотя, судя по тому, как она тебя «обувала» раньше, можно было догадаться об обратном. И что теперь прикажешь делать?

— Думаю, ждать.

— Ждать чего?

— Пока продастся наша обувь.

— Ты в своем уме? Продаваться она может неделю, а может месяц. И на какие шиши прикажешь мне здесь сидеть? Не пора ли наконец пустить в ход деньги твоего брата? Ты, если мне не изменяет память, обещал часть из них занять мне по приезду.

Какое там занять! Я словно в параллельную реальность угодил.

Лепетов, не поднимая головы, сумбурно забормотал, что, да, был такой разговор, но в первую очередь он должен деньги брата обернуть, а потом уже из полученного занять мне, а если он теперь мне что-то даст, то немало потеряет в обороте.

Я ушам своим не поверил!

— Ну и заявочка! Ты хоть сам-то понял, что сказал? понял, что делаешь?

— А что не так? — вскинулся Лепетов. — Бери Романовы деньги, крути, как бы ты свои крутил.

Я встал на дыбы:

— С какой стати я буду кому-то что-то крутить? Мне что, больше заняться нечем, как наращивать кому-то капитал, взамен получая жалкие отбросы, которые пойдут только на хлеб и на воду! Давай мне, как было договорено, взаймы, а если хочешь, покупай на оставшиеся то, что я куплю.

Такой вариант Лепетова не устраивал.

— Фиг с тобой! — сказал я. Больше делать мне нечего, как для кого-то расходовать свой нюх, интуицию, сноровку и здоровье. — Тогда верни мне мое, вложенное в Первомайске, и я поеду домой. Бог с ними уже: с обратным билетом, постелью и едой в поезде.

Лепетов как и не слышал, о чем я говорил.

— Когда я езжу, никогда ни постель не беру, ни ем, голодаю для разгрузки, для здоровья.

— Какого, к черту, здоровья! — взвинтился я. — Ты только посмотри на себя: лежишь по утрам труп-трупом, чуть ли не стонешь. Мыслимое ли дело: постоянно просыпаться с головной болью! И это, когда тебе нет еще и тридцати! Да ты просто идиот, сам себя гробишь и закапываешь!

— Нет, ты не прав, нужно ограничивать себя.

— В чем? — опять вспылил я. — В чем ограничивать? Плевелы жарить, как это делаешь ты, и есть их каждый день?

— Тут ты тоже не прав. Я ем самую разную пищу: пшено, пшеницу, отруби, вермишель.

— А яйца, помидоры, огурцы, молоко, сыр, мясо, наконец?

— Ну ты и извращенец, — ухмыльнулся Лепетов.

— А ты сумасшедший, — бросил я ему. — И сам не понимаешь, что творишь. Я посмотрел в свое время на наших однокурсников. Они тоже ничего не ели, экономили, язву наживали, а потом им по трети желудка вырезали…

— Ладно, ладно, не ругайся, — пошел он на попятную. — Давай завтра съездим в Лух, может, там что-то из нашего ушло. И дам я тебе, как обещал, взаймы, но в Первомайске выручку отдашь Роману.