Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

– Сегодня тут читать можно, – заметил он.

– Но если ночь такая светлая, восход ведь смажется! – забеспокоилась я.

– Опять ты за свое, паникерша, – нахмурился Арчи.

– Ладно, извини. – Я шутливо шлепнула себя по руке.

Отец почти закончил делать «окна» на палатке, когда вдруг послышался пронзительный голосок: «Старгерл!»

Мне даже оборачиваться не пришлось.

– Пуся, – шепнула я Арчи.

По снегу к нам пробирались смутные силуэты. Два явно принадлежавшие взрослым, один из них тащил за собой санки. А на санках съежилась третья фигура – очевидно, Пуся, но как-то великовата она была для одной Пуси. Вскоре все разъяснилось: скрюченная композиция распалась, девочка ринулась ко мне по белому насту, а я вдруг ахнула, и на глаза навернулись слезы – догадалась, кому принадлежала вторая часть скорченной «скульптурной группы». Я бросилась навстречу Пусе, подхватила ее на руки, и вместе мы побежали к санкам. Из огромного свертка покрывал робко выглядывали два подсвеченных луной глаза.

– Это ты, Бетти Лу? – спросила я.

В ответ послышалось тоненькое дрожащее «да», сопровождаемое клубами пара.

– Что, Пуся ворвалась к тебе, вытащила из постели и заставила явиться сюда?

– Да.

– Хочешь обратно домой?

– Да.

– Не чувствуешь себя в безопасности?

– Нет.

Пуся зарылась лицом в сверток. До меня донесся ее приглушенный голос:

– Не бойся, Бетти Лу! Мы никому тебя в обиду не дадим!

– Пожалуйста, подвезите ее вон туда, – попросила я мистера и миссис Прингл, указав на нашу двустенную палатку. – Пусть займет лучшее место.

Они повезли санки дальше, а на краю поля тем временем, увязая в снегу, стали появляться новые и новые гости.

Пришли Эльвина с братом Томасом и родителями.

Арнольд с крыской Томом и мама Арнольда Рита. Том сидел у Арнольда в кармане пальто. Я задрала клапан своего такого же кармана, чтобы Корица могла познакомиться с собратом, и не успела оглянуться, как та уже шмыгнула к нему в «норку». Арнольд явно получал удовольствие от легкой щекотки от обоих зверьков, так что я решила пока оставить их «развлекаться».

Явился Айк, мастер по ремонту газонокосилок и велосипедов.

Наши соседи, освещавшие мне путь с крылец на Раппс-Дэм-роуд.

Репортер из «Утреннего ленапе».

Стайка мальчишек – мучителей Эльвины, в том числе и тот блондин, которого она побила на Кизиловом фестивале и чья фотография висит у нее на двери спальни.

Пчелки.

Марджи.

Чарли.

А за ним – какая-то пара, чей вид меня поначалу озадачил. Даже на расстоянии было заметно, что это люди очень пожилые. Они медленно ковыляли по снегу, тесно прижавшись друг к другу. Рассмотрев их, я подумала, что их лица мне как будто знакомы, а в следующую секунду уже догадалась. Конечно, Хаффелмейеры с папиного «молочного пути»: 1 кварта пахты, 1 кварта шок. молока. На большей части фотографий в столовой они выглядели намного моложе. И вот пожалуйста – сошли к нам со страниц семейного альбома. Увидев меня, старики пошли прямо навстречу. Я глядела на них сверху вниз – с вершины холма.

– Так это все ваша задумка? – спросил мистер Хаффелмейер.

– Да. Я – ответственная за солнцестояние. И за молочные продукты, кстати, тоже. Мой отец развозит их на своем грузовике. – Тут я указала рукой прямо на них. – По пятницам. Адрес: Уайт-хорс-роуд, 214. Одна пахта, одно шоколадное.

– Благослови вас Господь, – сказала миссис Хаффелмейер.

– Можно вас кое о чем спросить? – поинтересовалась я. – Я над этим гадаю уже много месяцев.

– Конечно, выкладывайте, о чем? – кивнул мистер Хаффелмейер.

– Кому пахта, а кому шоколадное молоко?

Они расхохотались очень бурно – даже не думала, что люди их возраста способны так смеяться без вреда для здоровья.

– И то, и другое – нам обоим, – пояснила миссис Хаффелмейер. – Мы их смешиваем. Это наше любимое лакомство. Кутить так кутить! – Она задорно покрутила пальцем в воздухе.

– От всей души благодарим за добрые услуги вас и вашего отца, – добавил ее муж.

– Нет, – возразила я. – Это вам спасибо. За то, что даете возможность заходить в ваш дом. За доверие.

Я вытянула руку для пожатия, но они ее не приняли – ведь к такой ситуации подходят только долгие, сердечные объятия. Потом я устроила их рядом с Бетти Лу.

А сама все высматривала Перри. Почему же его нигде не видно? Толпа с каждой минутой росла. Папа оказался прав – народ уже выплескивался из пространства палатки наружу. Возможно, я чем-то обидела парня неделю назад, когда мы встретились на улице? Или злится из-за моей реакции на татуировку Пуси? Или больше не желает тратить время на девушек, которые не желают становиться пчелками?