Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— Володька, ты, бля, чего?! На Лёху тянешь? Говоришь, что «жульнические иллюзии»? Если не возьмёшь обратно эти поганые слова — я тебе сейчас, знаешь что?!

— Ты?! Алкоголик хренов! Ты же на ногах ни х…я не держишься! Раз двину — улетишь в Америку!

Владимир, в свой черёд, был не прочь свести с Мишкой счёты за «глиняные яйца» — и ответил задире соответствующим образом. Однако, предполагая основательную словесную «артподготовку», он здорово просчитался — Михаил налетел стремительно. Эдаким рыжим вихрем. Что «словесной не место кляузе» ошеломлённый руководитель «Радуги» сообразил только получив два точных удара: прямой — в нос и крюком справа — по левой скуле. И если бы, произведя эту атаку, Михаил не остался стоять на месте, а, как положено, сделал шаг в сторону, он бы выиграл этот бой вчистую — Владимир, прежде чем нанести ответный удар, не менее двух секунд приходил в себя.

Мишкин молниеносный выпад Окаёмов не то что бы предотвратить, но и заметить в сущности не успел: грохнулся отброшенный стул, дёрнулась голова у Владимира — пауза. Бой закончен? Оказалось, что нет. Напав и ударив, Михаил, вопреки всем правилам бокса, не только не отступил в сторону, но остался стоять с опущенными руками, не собираясь блокировать встречный выпад. Да, мастера экстракласса, заманивая противника, иногда позволяют себе подобные вольности, рассчитывая в последнюю неуловимую долю секунды отклонить голову и нанести встречный нокаутирующий удар — однако, по всему Мишкиному виду, от него не приходилось ждать такой исключительной прыти.

Когда астролог понял в чём дело — этот бой вёлся отнюдь не по правилам бокса, а по обычаю старинной «кулачной потехи»: ударив, следовало, не уклоняясь, получить ответный удар — и надумал прийти на помощь Михаилу, и попытаться разнять дерущихся (противник выглядел килограммов на двадцать тяжелее), Владимир ударил. С разворота, с маха, эдаким затяжным полукрюком по нижней челюсти — коряво, но эффективно. Михаил отлетел шага на три, врезался задом в стол и сполз на пол. Завизжали женщины, только сейчас понявшие, что произошла драка — Окаёмов с Юрием бросились поднимать нокаутированного, как им подумалось, Михаила. Оказалось — ничего подобного: сидящий на полу художник самодовольно улыбался.

— А здорово я ему врезал, видели?! Но и он — тоже: кулак у Володьки тяжёлый! Зато я лёгкий — так размахнулся и ни х…! Всегда говорил, что яйца у Вовки глиняные — во всём! Сила немереная, а зафигачить по-настоящему не умеет!

— Ты лучше, «удалой боец Кирибеевич», пощупай, челюсть цела? — довольный сравнительно безобидным завершением инцидента, астролог обратился к сияющему, как новая денежка, Михаилу. — А то, ишь расхвастался!

Оказалось, что, не считая опухшей левой щеки, художник не пострадал и, истолковав это как знак своей несомненной победы, пересел за соседний стол: пить «мировую» с Владимиром — при помощи смоченного в холодном пиве клетчатого платка унимающего носовое кровотечение.

Послышавшиеся оттуда клятвы в любви и вечной дружбе, а главное, бульканье водки, выпиваемой «на брудершафт», подсказали Окаёмову, что он сегодня не сможет получить от Мишки разъяснения по заинтересовавшему его вопросу, и, будучи не в силах перебороть своё любопытство, астролог обратился к не слишком ему симпатичному Юрию Донцову:

— Юра, а это правда? Ну, что Алексей в своей «Цыганке» использовал осколки зеркал?

— Использовал — ну, и что? — с некоторым вызовом в голосе отозвался Юрий. — Художник всё может использовать — главное: ради чего. Конечно, Владимира, как «правоверного реалиста», это буквально бесит, но, между нами, художник он очень средненький, и весь его «реализм» — защита от тех, кто талантливее.

— Нет, Юра, «реализм», «модернизм» — я в живописи понимаю мало и хотел спросить не об этом. Ведь если наклеить зеркала — пусть Алексей их даже «залессировал» — края-то должны быть заметны? А я, как ваша искусствоведка, почему-то их не увидел?

— Ничего, Лев, удивительного. Ты обратил внимание, что плоскость этой картины во многих местах бугристая?

— Да, разумеется.

— Так вот: Алексей, чтобы скрыть торцы между осколками, или наклеил куски смятого холста, или использовал рельефную пасту — краска такая особенная.

— Так что же, Владимир прав? — узнав от Юрия о кое-каких секретах живописной кухни, с некоторым разочарованием спросил астролог. — И Алексеева «Цыганка» во многом — действительно — «Фокусы»?