Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— Поплачь, Мария, поплачь. Коньяк со слезами — душе на пользу. Это я тебе говорю как доктор. А как священник… не впадай в грех уныния! Ах, любви у меня не прибавилось — и, значит, всё зря! Глупость, Мария — девчоночье самоедство! Ну, когда юная девушка часами вертится перед зеркалом, жутко злясь на действительные и мнимые недостатки. Особенно — мнимые. И нос-то у неё коротковат, и губы-то у неё толстоваты, и глаза-то у неё маловаты, а подбородок вообще — как у цирковой мартышки! Впрочем, из-за чего бесятся юные девушки — ты наверняка знаешь лучше меня. А вот из-за чего страдают девушки не совсем юные… и, может быть — не совсем даже девушки…

Натужные и малосмешные остроты священника, тем не менее, благотворно подействовали на женщину — Мария Сергеевна, улыбнувшись сквозь слёзы, попробовала ответить ему в тон:

— Не совсем старая, не совсем пьяная, не совсем девушка заглянула в зеркало и, увидев, что у неё мало любви, предалась безудержному отчаянию. И предавалась бы ему неизвестно сколько, если бы рядом не находился её мудрый наставник… который… впрочем, отец Никодим… а ведь это я — из-за вас! Ну — как в зеркало — заглянула в вас!

— Само собой, Мария — а как же иначе! Ведь ближний — единственное зеркало для души. Вот только смотреть в него, в отличие от отражающего стекла, мы, как правило, очень боимся. А если случайно и ловим душевные отражения, то тут же отнекиваемся: нет, это не я! Причём, в большинстве случаев — искренне. Не узнаём себя в том духовном уродце, который отразился на миг во взгляде, слове или поступке ближнего. Хотя… ладно, Мария! Эти психологические изыски — ну их в болото! Время позднее, а сия тема — неисчерпаема и необъятна…

— Отец, Никодим, минуточку! Но ведь вас можно понять и так… ну — как мой Лёвушка?! Будто и вы лично, и вся Церковь в целом, зациклившись на первородном грехе, навязываете своим прихожанам их искажённый духовный образ? С одной стороны: чувство неизбывной вины перед Богом, а с другой — иллюзию, будто разрешительная молитва священника покрывает любые грехи!

— «Иллюзию»? Однако, Мария! Если бы ты не цитировала сейчас своего Льва… а посему, не укоряя, спрошу только: а ты сейчас — вот в это мгновенье! — веришь, что исповедь священнику и его разрешительная молитва освобождают тебя от греха?

— Да, отец Никодим, верю, — не задумываясь ответила Мария Сергеевна, — разумеется, в том случае, если я искренне раскаялась…

— Вот, вот, Мария… чуешь, какой здесь каверзный камень преткновения? И для исповедующегося, и для исповедника? Как в действительности определить меру раскаяния? Ведь, несмотря на свой сан, священник такой же слабый и грешный человек, как и его паства… ладно, нам с тобой не след забираться в дебри богословия… Скажу только: хорошо, Мария, что на вопрос о вере ты ответила мне не задумываясь — значит, веришь не сомневаясь… ВЕРА, НАДЕЖДА — это, Мария, очень не мало! А ЛЮБОВЬ?.. без которой пространство духа бывает страшно искажено… и то, Мария, уже очень много, что ты смогла признать в себе её недостаток! Особенно — что воцерковление тебе не прибавило любви. Другое дело — не впасть из-за этого в грех уныния… «Ах, мало любви» — а Враг-то и рад стараться! Так и норовит вцепиться в уязвлённую сомнениями душу! Ведь все твои искушения — начиная со вторника и кончая сегодняшним — разве не на этом их выстроил Лукавый? С присущим ему коварством обвинив тебя в недостатке любви? Зацепившись за твой действительный грех, Мария, — за тайную богопротивную епитимью — мерзавец в твоих глазах смог его раздуть до вселенских масштабов!

— Да, отец Никодим — наверное… и — скорее всего… а как же убийство не рожденного ребёнка? Ведь с него — с этого страшного греха — всё и началось!

— Погоди, Мария… тебе, кажется, Нечистый дал ясно понять, что, лелея в душе этот, давным-давно тебе отпущенный грех, ты в отношении своего Льва постоянно совершаешь другой — грех нелюбви? И не обольщайся, что только плотской — дурацкая ночнушка, искусственная фригидность! — нет, сатанинский грех нелюбви к самому близкому для тебя человеку. Ибо, несмотря на всё твоё якобы снисходительно презрительное отношение к сексу как к чему-то низменному, стоило тебе всерьёз обеспокоиться, что Лев может уйти к другой женщине — возревновала-то, спасу нет! «В Великореченск, немедленно, выцарапывать глаза мерзкой, бесстыжей твари», — ишь! Прямо-таки «Леди Макбет Мценского уезда»!

— Но… отец Никодим… это же Враг! Внушил мне такую ревность! Ведь стоило поговорить с вами — и его чары рассеялись!