Джей Вэнс - Элегия Хиллбилли

Хотя конкурс стартовал в апреле, многие начали готовиться задолго до этого дня. Так, один мой друг по совету недавнего выпускника (и своего хорошего приятеля) засел за книги еще до Рождества. Другому приятелю помогал второкурсник, который прежде, еще в колледже, был его соседом по комнате — он давал советы, как выработать наиболее оптимальную стратегию работы с текстом. Черновики приносили на вычитку знакомым выпускникам из элитных консалтинговых фирм, и те критиковали каждую строчку. В общем, куда ни глянь, все студенты сбивались в стайки, привлекая на помощь старшекурсников, чтобы узнать побольше о самом важном испытании года.

Я один не понимал, что происходит. Здесь не было других студентов из Университета штата Огайо, которые подсказали бы, как быть. Я подозревал, что публикация пошла бы на пользу — хотя бы потому, что одним из редакторов журнала была Соня Сотомайор из Верховного суда. Однако в чем ее важность, я не знал и вообще не представлял, с какой стороны подступиться к задаче. Весь процесс работы над статьей представлялся мне темным лесом, а ориентиров никаких не было.

В Йеле, конечно, имелись официальные каналы информации, но по ним распространялась крайне противоречивая информация. Йель очень гордится своей бесконфликтной малоконкурентной системой обучения. Увы, у нее тоже есть недостатки. Никто не понимал, на самом ли деле так важна публикация. Нам говорили, что это огромный стимул для карьеры — но писать статью отнюдь необязательно. Если работу вдруг не примут, то переживать не о чем — хотя в некоторые фирмы без статьи не возьмут… Причем все это было чистой правдой: в некоторых областях юриспруденции публикация совершенно не нужна, только вот в каких именно, я не знал и не представлял, где это можно выяснить.

Меня выручила Эми Чуа, одна из моих преподавательниц. Она рассказала, зачем нужна публикация: «Авторство в журнале полезно, если ты хочешь работать судьей или развивать науку. Если ты еще не определился с будущей карьерой — дерзай». Это был совет на миллион долларов. Поскольку будущее представлялось мне весьма туманным, я решил попытать счастье. На первом курсе, конечно, ничего не вышло, зато на втором я постарался и стал автором престижной публикации. Впрочем, главное не это; главное — что я с помощью профессора закрыл информационный пробел. Можно сказать, прозрел.

Эми и потом помогала мне сориентироваться на незнакомой местности. Йельская школа права — это три года важнейших карьерных решений. С одной стороны, приятно иметь перед собой много перспектив. С другой, я не представлял, что с ними делать и как добиться какой-нибудь долгосрочной цели. Которой, к слову, у меня не было. Я просто хотел получить диплом и найти хорошую работу. Смутно представлял, что надо бы пойти на государственную службу и закрыть долги перед Йелем. Никаких конкретных идей.

А жизнь тем временем меня не ждала. Не успел я поступить в университет, как сразу пошли разговоры о стажировке. Можно было на один год устроиться секретарем федерального судьи. Для молодого юриста это был бы фантастический опыт — секретари изучали судебные документы, собирали данные по прецедентам и даже помогали составить заключение. Отзывы о стажировке были исключительно восторженными, а работодатели из частного сектора охотно выплачивали бывшим секретарям за их опыт многотысячные премии.

Все, что я знал о стажировке, было чистой правдой; к сожалению, знал я удручающе мало. В действительности этот процесс очень сложен и многогранен. Сперва надо решить, в каком именно суде ты хочешь стажироваться: там, где рассматриваются рядовые дела или куда попадают апелляционные жалобы на решение судей низших инстанций? Затем определиться с регионом. Показать себя, конечно, проще всего в Верховном суде: судьи-«федералы», само собой, нанимают самых конкурентоспособных стажеров, но отсюда и определенный риск: если выиграешь дело — считай, ты на полпути в палаты высшего суда страны; если проиграешь — так и застрянешь на всю жизнь где-то в низах. Вдобавок ко всему важна специфика тесного общения с судьями такого ранга. Никому не хочется тратить целый год на то, чтобы быть на побегушках у кретина в черной мантии.

Нет никакой общей базы данных, нет источника, где можно узнать, кто из судей приятен в общении, а кто — нет, как попасть в Верховный суд и какой суд — первой инстанции или апелляционный — лучше. Более того, говорить вслух о таких вещах неприлично. Не спрашивать же у преподавателя, который выписывает тебе направление на стажировку, хороший ли по натуре человек этот самый судья?