Чжан Мэн-лян - Годы бедствий

Известие о предстоящем отъезде в Японию у одних вызвало слезы, у других — радостные улыбки. Тайно радовались Чжао Сэнь и ему подобные, жаждущие поскорее стать офицерами и разбогатеть. Плакали же Сяо-ма, Ван Шэн и их единомышленники — те, кто не хотел покидать родные места и свое отечество.

Ребята собирались группами по три-пять человек и оживленно обсуждали предстоящий отъезд. Собрались посоветоваться и три товарища.

— Мы не поедем в Японию! — волнуясь, сказал Ван Шэн. — Нужно скорее бежать!

Сяо-ма осмотрелся кругом: двор окружала высокая, толстая стена с проволокой наверху, по которой был пропущен электрический ток. Он обескураженно вздохнул, со злостью сжал кулаки и, топнув ногой, сказал:

— Если даже придется умереть от электрического тока — все равно надо бежать!

— Зачем умирать от электрического тока, когда я жить хочу! — испуганно проговорил Чжао Сэнь. — Я ни за что не полезу через колючую проволоку!

— Неужели ты так ценишь свою жизнь? — рассердился Ван Шэн. — Другие готовы рискнуть, а ты самый настоящий трус!

— Я думаю, — начал уговаривать Чжао Сэня Сяо-ма, — что лучше умереть от электрического тока и быть съеденным китайскими собаками, чем подохнуть в Японии, где тебя сожрут японские псы!

— Чжао Сэнь! — стал уговаривать его и Ван Шэн. — Нас было четверо друзей, мы долго действовали сообща. После смерти Дэн Сюна нас осталось только трое, и мы все равно жили до сих пор, как один. Теперь нас не должна разлучить даже смерть, и мы обязаны бежать вместе!

Однако Чжао Сэнь уже твердо решил ехать в Японию и стать офицером. Никакие уговоры Сяо-ма и Ван Шэна не могли заставить его изменить свое решение. Тогда взбешенный Сяо-ма ударом кулака сбил Чжао Сэня с ног и крикнул:

— Ты даже не хочешь слушать уговоров? Тогда убирайся отсюда! Твои родители не были китайцами!

Чжао Сэнь громко разрыдался. Опасаясь, чтобы он не проболтался об их намерениях, Сяо-ма пригрозил:

— Чжао Сэнь, каждый из нас пойдет своим путем, ни один не будет мешать другому. Если ты скажешь хоть слово Жирному Вану, то мы просто задушим тебя! — И, взяв за руку Ван Шэна, он добавил:

— Теперь нам на него наплевать — пусть уезжает!

Ван Шэн тяжело вздохнул, бросил взгляд на Чжао Сэня и сказал:

— Если бы жив был Дэн Сюн — он обязательно бежал бы вместе с нами.

Два последующих дня прошли в сплошных хлопотах: составлялись списки, готовилась одежда. Обслуживающий персонал тоже целиком был занят подготовкой к отправке воспитанников. Ребята получили новое обмундирование, сапоги, фуражки военного образца. Всем своим видом они теперь напоминали «япошек» — не хватало только оружия.

Сяо-ма и Ван Шэн и днем и ночью обдумывали план побега. Но исправительный дом был словно покрыт железным колпаком. Из него трудно было даже улететь, имея крылья.

От волнения друзья не могли ни есть, ни спать, они тщетно искали выхода.

— Завтра нас уже отвезут на пароход! Сегодня ночью нужно решить — жизнь или смерть! — сказал взволнованный Сяо-ма.

— Другого выхода нет, остается только пробираться через колючую проволоку с электрическим током! — решительно поддержал товарища Ван Шэн.

Они тайком приготовили лестницу, веревки и теперь ждали только ночи, чтобы попытать счастья.

Стояли холодные зимние дни. Все было покрыто толстым слоем снега, громко завывал северный ветер. Ребята с трудом дождались вечера и, улегшись на нарах, притворились спящими. Однако сердца их громко колотились от волнения. Дождавшись, когда все уснули, Сяо-ма тихонько толкнул Ван Шэна. Они осторожно слезли с нар, оделись, взяли веревки, лестницу и тихо вышли из комнаты. На улице свирепствовала метель, ветер обжигал лицо тысячами острых как иглы снежинок. Стиснув зубы, ребята пробрались к уборной. Здесь мальчики осмотрелись. Стена вместе с проволокой возвышалась примерно на два чжана. Они быстро раздвинули лестницу, обвязались веревками и окоченевшими руками приставили лестницу к крыше уборной.

— Лезь ты первым, я подержу! — сказал Ван Шэн.

— Нет, сначала лезь ты, а я буду держать! — возразил Сяо-ма и подсадил Ван Шэна на лестницу.

Когда тот забрался на крышу уборной, полез и Сяо-ма. Сердце его сильно колотилось, он все время оглядывался, не заметил ли их кто-нибудь. Взобравшись на крышу, Сяо-ма вытер холодный пот со лба, крепко сжал руку друга и с печалью в голосе сказал:

— Теперь я полезу первым. Если меня убьет током, то ты не лезь, а придумывай что-нибудь другое!