Александр Ступин - Чёртовы свечи

Когда я ещё лежал в постели под одеялом, то представлял себе, что соскочу с кровати, надену джинсы, майку и в сад — сделаю лёгкую зарядку, а потом умоюсь холодной водой из висящего возле дерева рукомойника. Как это приятно… Мечтать…

Первую часть мечтаний, впрочем, я почти выполнил и прошёлся по саду, правда, не в майке, а в свитере. Умывальник «плакал» под деревом, и холодные капли срывались в некрасивого вида лужицу между кирпичами. Я принёс воду из колодца, залил её в умывальник и, засучив рукава, поднял вверх шток. Сначала было неприятно холодно, но потом привыкли и руки, и лицо. Прекрасное чувство исполнения желаний. Я был горд собой.

— Завтракать! Пойдём чай пить, — позвала меня бабушка Мила, и я с большим удовольствием пробежался до самого крыльца. Начинался новый день. — А я ведь из инквизиторов сама, — произнесла как бы между прочим бабушка Мила, стоя ко мне спиной. Я уже закончил пить чай и собирался выходить из-за стола. Не поперхнулся. Но закашлялся.

— Что-с? К чему вы это? Шутить изволите? — не понял я. С утра мы говорили о содержании чемодана и оказавшегося там двухтомника «Критической истории испанской инквизиции со времён её учреждения Фердинандом V до царствования Фердинанда VII», который был написан бывшим канонником и главным секретарём инквизиции доном Хуаном-Антонио Льоренте. Книги были изданы в Париже в 1817 году и переведены на русский; переизданы в Москве в 1936 году. Хм, актуальная была тема дня для нашей страны в 1930-х годах.

— Отнюдь. Я и сама долго не знала, а вот как-то матушка моя и рассказала, что мы по её линии были связаны с инквизицией. Потому и книга тут лежит, и дела наши отчасти с этим связаны. Прежняя-то утеряна была, а эту в память купили.

— Вот так оборот. Умеете вы удивить. Полагаю, что это ещё не всё, что мне предстоит узнать.

— Расскажу всё по порядку, а ты присядь, может, ещё чаю? Вот бараночек откушай, здешние, на сыворотке, вкусные. Там в городе таких не будет.

Сегодня о своих предках мало кто рассказать может. Спроси кого, бабушку вспомнят, дедушку, тех кого видел сам, а вот глубже копни — темнота кромешная. Ты вот о своих много ль знаешь? Вот. Ещё о тех, кто на войне последней погиб, вспоминают. Под праздник, за столом. Даже фотографии на стенку, бывает, вешают, что прадед герой. А что до него было, до революции, молчок. И ведь интереса большого не видно. Единицы по крупицам собирают какие-либо сведения о родных: фотографии, письма, родственников своих теребят: кто что услышал, кто помнит что.

У нас по-другому было заведено. Правда, папа всё молчал, рассказывал, что крестьянствовали предки, а веры были старой. Потому и гонения от властей претерпели. Вроде и не революционеры, а в тюрьмы тоже попадали. Когда об инквизиции упоминают, всегда припоминают Испанию. Там был и суд, и главный инквизитор. А в России? Здесь такого приказа не было, суд поначалу вершили сами архипастыри. Ереси-то появились на Руси вместе с христианством, а может, и раньше. И с этим боролись самым строгим образом. Но с католической инквизицией прямой связи не было, а тайные — очень может быть.

— Косвенные сведения и я припоминаю. Например, в XV веке в Новгороде архиепископом служил Геннадий Гонзов [17] Гонзов Геннадий — архиепископ Новгородский Геннадий Гонзов (1410–1505), жестоко боролся с ересью: по его приказу на голову еретиков надевали берестяные шлемы с надписью «Се есть сатаниново воинство», которые на их же головах и сжигали. . Канонизирован в сегодняшнее время. Очень жестокий человек был. Так вот он был в восторге от испанских инквизиторов, особенно от его современника Торквемады [18] Торквемада, Томас де Торквемада (1420–1498) — основатель испанской инквизиции, первый Великий инквизитор Испании. , «чёрной легенды Испании». Считают, что за время 15-летней службы Торквемады на посту инквизитора было сожжено, казнено почти 9000 человек и ещё больше подвергались пыткам. Более всего гнев Главного инквизитора распространялся на евреев и мавров. По иронии судьбы сам Торквемада был выходцем из семьи крёщеных евреев… — Я помолчал и вспомнил ещё. — Геннадий Гонзов состоял в переписке с московским митрополитом, кажется, Зосимой [19] Московский митрополит Зосима Брадатый (?—1496). Церковные историки говорят о нём как о тайном приверженце еретиков. . Боюсь ошибиться датой, то ли 1480-й, то ли 1490-й, не помню точно, но в нём он восторгался инквизицией, дескать, «франки, в отличие от нас, крепость держат», и что ему посол царский, который через Новгород ехал, рассказывал, как в Испании избавлялись от ересей. Геннадий подробно всё записал и с митрополитом поделился.