Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

От Саскии я узнала, что Томас очень много задолжал тем людям, которых привез домой. Рабы заподозрили, что это работорговцы, и испугались, что Томас намерен продать кого-либо из них, чтобы погасить долг. Но Саскию охватил настоящий ужас, поскольку она всегда страшилась того, что Кулли будет продан, и думала, что только хромота спасает его от подобной участи. Впрочем, их страхи оказались безосновательными, пусть и на время, потому что тому из мужчин, который был болен, стало намного хуже. Раз или два я приносила ему миску с кашей, жалея, что не могу отравить его, вместо того чтобы кормить с ложечки, но потом я сказала себе, что вопросы жизни и смерти следует оставить Господу. Глаза мужчины покраснели, он дрожал всем телом и жаловался на жар и боль в руках и ногах, что дало мне повод с удовлетворением заключить, что Господь наверняка заставил его страдать за все то зло, что он сеет вокруг. Второй же мужчина, оставшийся здоровым, зорко следил за Томасом, словно ястреб, и не отходил от него ни на шаг.

Кулли было сказано отнести еду больному, и, вернувшись, мальчик сообщил, что тот покрылся красными пятнами. Я испугалась, что это оспа, но Томас отмахнулся от моих страхов, заявив, что речь идет о кори, которой как раз болели дети его гостя, когда он уезжал от них. Но потом он пробормотал себе под нос, что лучше бы болезнь и впрямь оказалась оспой и тогда бы они умерли от нее.

Не знаю, что стало тому причиной – то ли Анна заразилась корью, то ли ее подорванное здоровье дало о себе знать, – но через две недели после возвращения Томаса она умерла. Ее похоронили сразу за фруктовым садом безо всяких церемоний и даже не позвали священника. Присутствовали лишь Томас да два раба, которые и выкопали могилу. Я держалась поодаль, а потом прочла заупокойную молитву на ее могиле.

Анри широко распахнул глаза.

– Софи, этот ваш Томас – настоящий убийца. Он отравил свою жену.

– Да, теперь и я так думаю. А когда я вернулась в свою комнату, то обнаружила, что кожаный мешочек с купчей и картой пропал. Я сразу поняла, что это Томас забрал его, и очень испугалась. И если раньше я только подумывала об отъезде, то теперь хочу уехать отсюда как можно скорее, но сначала я должна отыскать карту и какое-нибудь средство передвижения.

На той же неделе Томас вернулся в приподнятом расположении духа: несколько его рабынь родили детей. Обычно он пребывал в дурном и раздражительном настроении из-за двух своих визитеров, и я решила воспользоваться представившейся возможностью, пока он подкреплялся стаканчиком рома в своей захламленной берлоге, которую именовал библиотекой. Подойдя к дверям кабинета, я с коварным лицемерием поздравила его с увеличением числа рабов, а потом улыбнулась и добавила, что очень хочу взглянуть на свою собственность. «В этом нет нужды», – отозвался он и пояснил, что, дескать, я все равно не смогу унаследовать ее до тех пор, пока мне не сравняется двадцать один год. То есть ждать придется еще около года. Разве что, добавил он с кривой ухмылкой, я выйду замуж раньше. Болден признался, что купчая и прочие бумаги у него и что он самовольно забрал их из моей комнаты, дабы поместить в надежное место. «Надо сберечь их любой ценой, сами понимаете, – сказал Томас, – а здесь нам приходится постоянно помнить об опасности пожара. Черные дьяволы сожгут нас живьем, стоит мне хоть на минуту ослабить хватку».

Я вздохнула, прикинулась полной дурочкой и сделала большие глаза, вот такие. Анри, просыпайтесь же и слушайте. Я сказала, что попыталась прочесть бумаги сама, но они показались мне чересчур длинными. Кроме того, я решительно ничего не смогла понять из купчей, а карта так и вовсе стала для меня тайной за семью печатями. Интересно, где бы я могла научиться читать карты Вирджинии? Там все так сложно! Не мог бы он помочь мне разобраться?

Он посмеялся над моим невежеством. Красивой девушке, по его словам, решительно незачем забивать себе голову подобными вещами, пока рядом есть мужчина, который сможет помочь ей.

«Ах, Томас, я полагаю, вы достаточно умны, чтобы прочесть карту. Пожалуйста, покажите мне, где находится моя плантация, – с жеманной улыбкой попросила я. – Как можно до нее добраться? Это далеко?»

«Сейчас я покажу вам», – ответил он, угостился еще одним стаканчиком рома, подозвал меня к себе и открыл небольшой кожаный саквояж, набитый бумагами. Когда он вынул оттуда ту, что лежала сверху, я увидела, что это было его свидетельство о браке. Он задумчиво уставился на него, а потом улыбнулся и пробормотал, что это ему больше не нужно. Далее он заявил, что виргинской девушке в моем возрасте, должно быть, стыдно оставаться незамужней и что мне пора подыскать себе супруга. При этих словах он громко рассмеялся, словно счел их весьма удачной шуткой. Внутри саквояжа я заметила и свой кожаный мешочек. «А моя собственность расположена по соседству с вашей?» – осведомилась я. «Нет. Подойдите ближе, и я помогу вам найти ее на карте, – заявил он, с вожделением косясь на меня и раскладывая мои бумаги на столе. – А может, и мужа заодно».