Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Скажи ему, пусть уберет свою картину с глаз долой, – зловещим шепотом обратилась к отцу Китти, растирая запястья матери. – А ведь маме стало намного лучше! А теперь из-за него она вернется к своему прежнему состоянию. Пусть он убирается прочь вместе со своим портретом!

– Куда?

– Куда угодно… хотя бы в одну из тех хижин, что ты построил на другом берегу. Только заставь его уйти с глаз долой вместе со своими ослами и красками. Немедленно! – Китти вела себя столь же властно, как София в молодые годы, и Анри повиновался беспрекословно.

Вместе с мальчиками он помог собраться растерянному Секондусу и, прихватив его пожитки, краски, кисти, осликов, саквояж и портрет, доставил художника вниз, на пристань. Гидеон согласился с утра пораньше перевезти Секондуса со всем его скарбом на другую сторону, смирившись с тем, что тот проведет еще одну ночь в его кладовой.

– Я увезу его на рассвете, – сообщил он Кейтлин, когда они легли спать.

И вот на следующее утро, едва проснувшись, Секондус вновь оказался в лодке, плывущей через реку, по-прежнему растерянный и ничего не понимающий. Он ведь нарисовал девочку с серебристыми волосами именно такой, какой она должна была выглядеть. В этом и заключался его дар – все говорили, что у него особый талант рисовать умерших детей, как живых, и он сам бы затруднился объяснить, как это у него получается. Наверное, женщине не понравились куры. «Должно быть, в этом все дело», – с горечью подумал он.

После Рождества София почувствовала упадок сил и духа, чего с ней не случалось вот уже несколько лет. Злосчастный портрет вновь разбередил ее душу, заставив вспомнить трагедию Шарлотты, и едва затянувшиеся сердечные раны вновь принялись кровоточить. София осунулась, замкнулась, Анри стал срывать зло даже на старшей дочери, а сама Китти вновь лишилась аппетита. Френсис и Джордж отправились на охоту, Магдалена прибиралась в хижине.

Запыхавшись после крутого подъема по тропинке, ведущей через сад, Кейтлин поспешила нанести визит Софии сразу же после того, как услышала о случившемся. Она сообщила подруге, что Секондус комфортно устроился в маленькой хижине на другом берегу. Правда, он до сих пор пребывает в прострации после вынужденного плавания на лодке и того приема, что устроили де Марешали написанному шедевру. Его мулы уже успели сбежать и забрели во двор к Розалии. Моргадесы жалеют Секондуса. Тамаш завел мулов художника в загон к своим животным и накормил их. Розалия отнесла Секондусу рагу с кукурузным хлебом и выслушала его повесть о грандиозном провале сюрприза с портретом.

В крещенский сочельник София, сделав над собой усилие, попыталась вернуть в семью мир и спокойствие. Она нашпиговала дикую индейку, подстреленную мальчиками, и зажарила ее со сладким картофелем. Затем она испекла кекс и приготовила яблочный мусс из сушеных яблок, хранившихся в кладовке. Сев за стол, они стали обсуждать слухи о бунтах, которые, подобно лесным пожарам, охватили все колонии. София полагала, что король пришлет войска, чтобы незамедлительно подавить их.

В конце концов после доброго ужина за столом воцарилась непринужденная атмосфера. Они подняли кружки с виски Мешака за здоровье короля. София, Китти и Магдалена свои порции разбавили водой.

Анри встал и заявил, что хочет сделать объявление. Семья застыла в ожидании, глядя на него.

– В марте мы с Китти едем в Новый Орлеан, откуда отплывем во Францию. Китти, можешь собирать вещи. – Анри улыбнулся. – Мальчики последуют за нами в следующем году…

Китти в ужасе уставилась на него:

– Нет! Папа, я не хочу никуда уезжать!

– Что ты имеешь в виду, Китти? Я много лет работал, чтобы осуществить эту мечту. Ты хочешь поехать, разумеется, хочешь! И ты, несомненно, поедешь со мной!

– Анри, – предостерегающе сказала София, вставая из-за стола, чтобы собрать тарелки. Давить на Китти было бесполезно, для этого она была слишком упряма. – Дай мне поговорить с Китти, и я уверена, что…

Китти тоже встала, чтобы помочь матери.

– Нет, папа, я никуда не поеду!

– Что? – Анри положительно отказывался верить своим ушам. – Говорю тебе, что ты поедешь, даже если мне придется тащить тебя за волосы пешком по бизоньей тропе. Ты. Поедешь. Во. Францию!

– Папа, я хочу остаться здесь. – Губы у девушки задрожали.

– Нет! Ты не можешь и дальше оставаться здесь. И ты не посмеешь перечить своим родителям! Ты сделаешь так, как тебе велено! Что это еще за новости? – разгневанным буйволом взревел Анри, обращаясь к своей любимице.