Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Она взялась за свою корзинку для шитья. Снаружи донесся крик совы, хотя для них было еще слишком рано. Обычно совы появлялись здесь позже, к осени. Но нет, вот заухала еще одна сова.

Пожалуй, это означало, что зима будет исключительно суровой или еще что-нибудь в этом роде, если уж совы появились раньше времени. Чтобы не сидеть без дела, она принялась обметывать рубашку для маленького Генри, который быстро вырастал из прежних одежек. Как странно, подумала она, что маленький Генри – внук не только ее самой, но и Томаса. Как много всего произошло с тех пор, как она сбежала из дома Томаса вместе с рабами и Анри. Но все вышло совсем не так, как она планировала. Ей не удалось вырастить табак и разбогатеть. У нее не получилось вернуться в Англию. Каким-то образом она смирилась с потерей любимой дочери – горе все-таки не убило ее, хотя одно время она мечтала об этом. Она была потрясена до глубины души, узнав, что Китти ждет ребенка от Кулли, но, пожалуй, все обернулось только к лучшему. Китти была счастлива. И никуда не уехала.

«А я превратилась в пожилую женщину сорока трех лет, – с улыбкой подумала она. – И я перестала командовать всеми, как бывало раньше». Закрыв глаза, она уронила голову на руки и задремала, очнувшись только тогда, когда кто-то окликнул ее:

– Мама, мама!

– Френсис? Это ты? – Ах да, она ждет мальчиков, чтобы вместе с ними отправиться на праздник, вспомнила София. Но тут у дверей послышался какой-то скребущий звук. Она открыла ее, и через порог на пол рухнул Френсис со стрелой в боку. Еще одна торчала у него в спине.

– Мама, – попытался сказать он и умер. Позади него во дворе лежал Джордж, и она мельком увидела знакомое лицо…

София открыла было рот, чтобы закричать, но стрела опрокинула ее навзничь.

Стемнело, и было слышно, как на другом берегу Тамаш на скрипке наигрывает джигу. Анри уже решил, что София все-таки не нашла в себе сил для новой встречи с Секондусом. Сюзанна была разочарована тем, что Френсис и Джордж так и не пришли. Ужин был съеден, и теперь дети и взрослые дружно танцевали. Костер разгорелся очень ярко, и они не сразу заметили, что на склоне Лягушачьей горы тоже что-то горит.

А когда заметили, танцы моментально прекратились и все стали пристально всматриваться в ту сторону.

– «Лесная чаща»! – воскликнула Кейтлин. – Это же «Лесная чаща»! Гидеон, скорее! – Но Гидеон уже подбежал к своему каноэ, прыгнул в него и как сумасшедший заработал веслом.

– Анри, на нас напали! – закричал Кулли и бросился к своей лодке.

– Мама! – в отчаянии воскликнула Китти.

София открыла глаза. Она лежала в постели, и тело ее раздирала страшная боль. Она почувствовала запах паленых волос и тугую повязку на груди. Рядом с нею на кровати лежал Джордж, голова у него была вся в крови, а плечо перебинтовано. Китти, скорчившись, спала на стуле.

– Что случилось? – прошептала София.

Китти встрепенулась и коснулась ее руки.

– Мама, на вас напали индейцы. Ты ничего не помнишь? Боюсь, что Френсис мертв. Джордж получил стрелу в плечо. Она едва не угодила ему в сердце, но Венера и Кейтлин полагают, что с ним все будет в порядке. Тебя нашел Кулли. У тебя немножко обгорели волосы. Ты потеряла много крови, и сейчас тебе надо отдохнуть.

София подивилась тому, что голос Китти доносится словно бы издалека. Здесь же были Магдалена и Анри, и Софии показалось, что она видит мужа Рианнон, индейца по имени Два Медведя. Да, она видела его и попыталась сказать им об этом.

– Мама узнала мужа Рианнон… награда за его голову… Кейтлин умоляла нас не посылать за милицией… ее внуки… Софи? Софи! – Голоса стихли вдали. Перед нею возникла девочка с серебристыми волосами. София потянулась к ней, но та развернулась и двинулась прочь.

Прочь, все дальше и дальше. София попыталась догнать ее, но не смогла.

– Шарлотта! – окликнула она ее. – Шарлотта…

Этим утром ударил первый по-настоящему крепкий мороз. Осеннее солнце еще не взошло, когда зевающая Магдалена, оставив кукурузные лепешки жариться на вчерашних углях, поплотнее запахнулась в шаль и отправилась в будку-кладовку над родником, чтобы принести оттуда кружок масла. По дороге она остановилась, чтобы положить веточку виргинской лещины на могилу матери, и погладила рукой каменное надгробие.

– Мама, – прошептала она.

София погибла четыре года тому, но Магдалена по-прежнему почти каждый день приходила к ней на могилу. Иногда она видела здесь цветы, которые оставляли Китти, или Анри, или Джорджи, или его жена Анни, дочь Кейтлин.