Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Я помню, что она родилась незадолго перед тобой, – вздохнула София. – Но как она познакомилась с воином, который оставил подарок? – «И что думает об этом Кейтлин?» – спросила она себя, но вслух ничего не сказала.

– Гидеон пытался предотвратить войну, – начал Анри.

– Пока что ему это удается, – встряла в разговор Китти.

– Помолчи, Китти, твоя мать спросила, где Рианнон познакомилась с воином.

– А, это было еще до того, как умерла Саския, – заявила девушка.

– Так ты знала? – удивилась София. – И никому не сказала?

– Разумеется, я говорила об этом, мама, – ответила Китти, выразительно закатывая глаза.

Ее матери очень долго не было смысла вообще рассказывать о чем-либо. София утратила интерес ко всему на свете.

– Его зовут Два Медведя.

– Два Медведя?

– Мама! Я говорила тебе об этом, но ты не обратила на мои слова внимания!

Тон дочери вызвал у Софии раздражение. Но раздражение заглушало тоску. София задумалась. А что еще случилось за те месяцы, когда она ни на что не обращала внимания?

– Будь так любезна и расскажи мне еще раз, Китти!

– Помнишь, мама, как индейцы украли у Сета двух коров и нескольких кур? Из нашего сарая пропала лошадь, а у Руфуса стали исчезать гуси. Тогда еще пострадала винокурня Мешака и он лишился двух бочонков своего виски. И новая хижина брата Мерримена в конце долины сгорела дотла. Нет, не помнишь? Ничего страшного…

– В самом деле? Вот бедняга, – с некоторой неуверенностью проговорила София.

– Он стал куда милее, чем раньше, мама. Полагаю, всему виной племянница лодочника.

– Кто?

– Мэтти. Ее зовут Мэтти. Я знаю, ей нравится брат Мерримен, потому что она всегда помогает ему петь псалмы, и следовало ожидать, что он заметит и влюбится в нее, но он всегда такой… не знаю, как сказать, отрешенный, что ли, словно никогда не задумывался о женитьбе или прелюбо…

– Что ?

– Ну, вот мы с Сюзанной… и помогли ему.

– Неужели? – Теперь София уже во все глаза смотрела на дочь. – Хотелось бы знать, каким же именно образом?

– Когда она в последний раз проплывала мимо вместе со своими теткой и дядей, мы с Сюзанной заплели ей чудесные косы, одолжили ленты для волос, а я дала ей капельку твоей лавандовой воды.

После пропажи Шарлотты София по привычке, машинально продолжала настаивать лавандовую воду.

– Мы с Сюзанной побрызгали ее водой и потащили на прогулку туда, где, как мы знали, на своем кукурузном поле работал брат Мерримен.

– И что же было дальше? – с подозрением осведомилась София, уже догадываясь о том, какую каверзу устроили Китти и Сюзанна.

– Ой, да мы просто проходили мимо и подговорили Мэтти притвориться, будто ей стало дурно. Мы рассчитывали, что брат Мерримен подбежит к ней, отнесет ее в тень и наконец-то заметит, как славно она выглядит. И влюбится… Но когда мы пришли туда и оказались на виду у брата Мерримена, Мэтти не захотела падать в обморок, и…

– И тогда вы с Сюзанной…

– На самом деле это все придумала Сюзанна, мама. Мэтти становится все старше и старше, и мы должны были предпринять что-либо . Она ужасно боится пауков. И потому Сюзанна предложила, что на случай, если Мэтти постесняется упасть в обморок – она очень застенчивая, мама, – сама напугает ее. Сюзанна быстренько вывалила ей за ворот платья нескольких пауков, которых заранее наловила и втайне несла в носовом платке. Разумеется, Мэтти начала кричать и рвать на себе корсет, чтобы вытряхнуть пауков, и брат Мерримен, услышав крики, подбежал узнать, что случилось. Мы с Сюзанной тоже стали кричать, что с Мэтти случился припадок, что ее надо отнести в тень и там все пройдет, иначе она порвет на себе всю одежду. Брат Мерримен подхватил Мэтти на руки и послушно отнес под дерево, что было совсем нелегко, потому что Мэтти продолжала брыкаться и визжать. А потом он прижал ее к земле и мы с Сюзанной убежали.

Тут Китти заметила выражение, появившееся на лице матери, и поспешила добавить:

– Но все вышло как нельзя лучше, мама. Мэтти и брат Мерримен обручились. Сейчас она уехала с теткой и дядей, чтобы подготовить свадебное платье.

– Вернемся к индейцу Рианнон. Две Ноги?

– Два Медведя , мама. – Китти сдерживалась из последних сил, чтобы не заскрежетать зубами.

В разговор вступил Анри, продолжив рассказ так, как он услышал его от Гидеона:

– Это Руфус во всем виноват. Все эти неприятности с кражей лошади, виски и всего прочего здорово разозлили его. Он начал патрулировать свои солончаки, гася костры, которые скво разводили для выпаривания воды. Он колотил их горшки, а стоило ему наткнуться на женщину, он избивал ее хлыстом. Но индейцы упорно возвращались, и Руфус не придумал ничего умнее, чем стрелять по ним из мушкета, чтобы отпугнуть, даже когда те приводили с собой детей. В общем, однажды он убил одну скво.